• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: глава 1 (список заголовков)
10:06 

продолжение... Глава 1.

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Дверь в комнату тихо отварилась, и в полумрак помещения бесшумно вступил Дмитрий. Слуга старался двигаться как можно тише, хотя точно знал, что господин уже услышал его. Винсент по-прежнему сидел в своем кресле напротив окна и пустым взглядом смотрел вдаль, где облака уже окрасились вечерним багрянцем, а небо воспламенело всеми оттенками золота.
– Герцог, – тихо позвал бывший священнослужитель, боясь потревожить уединение хозяина. – Плохие известия?
– Нет, – отстраненно бросил Винсент, не отводя взгляда от красот природы. Он теребил в руках пергамент, на котором было ровным каллиграфическим подчерком выведено послание. – Отнюдь. Иветта пишет, что у них все отлично, насколько это возможно в их положении. Ее брат пребывает в добром здравии, но безумно скучает по конным прогулкам. Она же все еще продолжает лелеять мечту о встрече со мной.
– Вы желаете ей ответить?
– Нет, Дмитрий... Нет.
– Может быть ужин?
– Нет. Приготовь меня ко сну.
Слуга кивнул и чеканным шагом направился к платяному шкафу.
– И отправь послание мисс Телбот. Пускай не приезжает завтра, – Дмитрий остановился, словно вкопанный, и удивленно посмотрел на герцога, но тот сидел совершенно неподвижно. Священнослужитель тяжело вздохнул и отправился исполнять поручения.

@темы: повесть о герцоге, глава 1

09:57 

продолжение... Глава 1.

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Мисс Телбот легонько постучала в дверь и вошла в комнату, но Винсент даже не повернул головы. Он как неподвижное изваяние сидел в своем кресле-каталке и смотрел в окно, где виднелся сад, по которому спешно удалялся доктор. Золотой свет Солнца причудливо ложился на его грубое лицо с паутинкой мелких и крупных морщин, создавая впечатление, что мужчина и, правда, был статуей. Вот только его широкая грудь под зеленым камзолом вздымалась глубоким дыханием.
Девушка, ступая мягко, словно кошка, прошла в глубь комнаты. Она хотела заговорить с герцогом, но не знала, как он отнесся к утреннему происшествию, поэтому молчала. Элена уже почти подошла к мужчине, сидящему у окна, но тут ее внимание привлекла странная композиция. К стене около окна были прикреплены перекрещенные меч и сабля. Изящно изогнутая сабля покоилась в ножнах, скрывая острую сталь от глаз, а вот меч блистал всем великолепием отточенного лезвия.
Элена приблизилась к стене, вглядываясь в узоры на рукоятях. Герцог по-прежнему смотрел в окно, словно не замечая присутствия девушки.
– Простите мне мое незваное появление, – тихо сказала она, проводя тонкими пальцами по отточенному лезвию. Металл легко распорол тонкую кожу, на подушечке указательного пальца проступили алые капельки крови. Элена вздрогнула от неожиданности и, одернув руку, отступила на пару шагов.
– Осторожнее, – глухо отозвался Винсент, поворачиваясь к девушке и внимательно глядя ей в лицо. Его губы были плотно сомкнуты, отчего на лице залегли глубокие складки, и он казался еще старше своего возраста.
– Вы злитесь на меня? – тихо спросила Элена и облизнула выступившую кровь.
Винсент достал из кармана белый носовой платок и протянул его девушке.
– Нет, – все тем же голосом ответил он после того, как мисс Телбот приняла платок и обмотала им пальчик. Она выглядела, как маленький ребенок, и так же обиженно, как ребенок, косилась на меч, который посмел ее обидеть.
– Просто появление этого человека всегда портит мне настроение, – продолжил Винсент и вновь посмотрел за окно.
– Может, если Вы будете следовать его предписаниям, Вы подниметесь на ноги... – попыталась как-то успокоить герцога Элена.
– Давайте не будем об этом... – тихо попросил мужчина, и девушке не оставалось ничего другого, как согласиться с ним.
– Хорошо, – тихо сказала она. – Тогда скажите, зачем Вы держите отточенным оружие, которое украшает стену?
– Видимо, нам не избежать сегодня неприятных разговоров?! – холодно сказал Винсент и покачал головой. – Это не декоративное оружие. Этот самый меч содействовал тому, что сейчас я не могу ходить.
Элена потупила взгляд. На ее бледных щеках проступил румянец. Она отошла от герцога и села на самый краешек заправленной бархатным покрывалом кровати. Винсент оттолкнулся руками от подоконника и повернулся лицом к девушке. Только сейчас он заметил, что она одета в сарафан из мягкой ткани золотистого оттенка. На ее оголенных руках красовались заниженные белые перчатки, верхом доходившие до середины запястья, а поверх них изящными рядами лежали тонкие золотые браслеты. На мизинце красовалось маленькое колечко. На миловидном личике был едва заметен изысканный макияж из светло голубых теней, так ярко подчеркивающих глубину глаз, и мягких белил. Волосы были убраны в простую косу с миниатюрным бантом. А на тонкой шее поблескивала золотая цепочка с маленькой подвеской в виде слоника.
– В Африке считается, что слоны – это символ силы духа и мудрости, – мягко усмехнулся Винсент, заметив украшение. Он видел, что Элена сильно огорчена, и ему очень захотелось ее порадовать.
– Возьми себе на память любого слоника из моей коллекции, – сказал он и обвел рукой полки, где рядами стояли сандаловые слоны самых разных размеров и расцветок. Все они были привезены когда-то им из Британских колоний в Африке, куда он был вынужден ездить по требованию отца.
Мисс Телбот улыбнулась и подняла взгляд на полки. Она быстро осмотрела слонов и заявила:
– Мне нравится вот тот, – ее тонкий пальчик показал на маленького слоника вырезанного из цельного куска сандалового дерева.
Винсент улыбнулся, невольно вспомнив, как к нему попала эта статуэтка.
– Это замечательный слон, – сказал герцог. – Его мне подарил один мой африканский друг.
– Я не знала... Простите... – залепетала девушка.
– Что Вы! Я совсем не злюсь! Я даже рад, что ему выпала такая честь!
– Я не возьму его...
– Отчего же?
– Я не могу принять в подарок то, что подарил Вам Ваш друг... Лучше расскажите об этом слонике.
Винсент тяжело вздохнул. Он был немного расстроен тем, что Элена отказалась от его подарка, но поделать с этим ничего не мог, поэтому начал рассказ:
– У моего отца есть небольшая плантация табака в Африке. На ее территории расположена земля одного африканского племени. Это племя живет там уже несколько сотен лет. И его Вождь был очень недоволен, когда белые люди стали сажать на Его земле какое-то растение, при этом вырубая пальмовые леса, росшие там испокон веков. Разумеется, Вождь выразил свое недовольство. Только выразил Он это на языке, понятном Ему. Люди племени ночью расставили ловушки в уцелевшем лесу, и на утро погибло трое белых людей. Герцог Хенгрэйв-старший не оценил знака протеста и отправил своего ненаглядного сына «уладить конфликт». А вместе с сыном отправил два корабля эскорта. Знаете ли Вы, Элена, как это много – два корабля эскорта?
Девушка неуверенно кивнула, заворожено глядя на Винсента, и мужчина едва сдержал улыбку. Действительно, откуда провинциальной интеллигентке знать, как это много – два корабля эскорта. Она, скорее всего, никогда и не видела настоящего военного корабля.
– В общем, это практически армия. Только маленькая, – улыбнулся герцог и продолжил рассказ:
– Я прибыл на плантацию поздним вечером и сразу по прибытию обнаружил два тела рабочих, развешенных на прибрежных деревьях. После столь показательной демонстрации я не мог не обозлиться на местных жителей и не объявить им войну. Мы высадились на берег и встали военным лагерем. Необходимо было выяснить, что твориться на плантации и в усадьбе, ведь мы не получили от них ни одного послания с тех самых пор, как отца известили о нападениях. Но путь туда лежал через лес, и мы благоразумно решили дождаться утра.
Однако посреди ночи меня разбудили, чтобы показать необычное зарево над кромками деревьев там, где предположительно находилось усадьба. У меня не осталось выбора. И я, не долго думая, собрал небольшой отряд и отправился на разведку. Необходимо было выяснить, что же произошло на плантации. Я был уверен, что спасать уже некого и усадьба уничтожена, а туземцы давно скрылись в своих лесах. Это была моя главная ошибка.
За ближайшими же деревьями мы попали в западню. Все мои спутники в ту ночь погибли, а меня взяли в плен. Я был единственным, кто уцелел. Меня связали и отвезли в деревню. Позже я узнал, что они не берут пленных, но я дрался так отчаянно, что Вождь решил сделать исключение.
Меня привезли и привязали к одному из идолов, хранивших их земли, чтобы я не разнес белую заразу. Шаман племени был уверен, что белая кожа – это неизлечимая болезнь, посланная в наказание за грехи. Очнулся я оттого, что меня окатили холодной водой. Передо мной стоял маленький мальчик. Он протягивал мне половину кокоса, внутри которой плавало нечто только издали напоминающее еду. Но отказаться у меня не было сил. Перед глазами все плыло, и я ясно осознавал, что несколько раз сильно получил по голове, и если не буду кушать, нескоро поднимусь на ноги. Мальчик, не развязывая моих рук, влил мне в горло это пойло и тут же убежал. Он вернулся вечером, все с тем же кокосом в руках. Посидел возле меня чуть подольше, но все также поспешно сбежал. Так продолжалось какое-то время, но я не могу с точностью сказать, какое. Мой разум прояснился не сразу. Все-таки удар по голове – это не шутка!
Я пытался заговорить с мальчишкой, но он не отвечал. И вот, когда я уже решил, что он не понимает по-английски, он, наконец, мне ответил. Он рассказал, что он не из этого племени. Что он жил и трудился на плантации до тех пор, пока не пришли люди из племени и не разорили усадьбу. А местный шаман считает, что белые люди прокляты, и с ними нельзя даже говорить. Вот он и боялся заговорить со мной. А тем днем, когда, наконец, решился, воины племени пошли «изгонять» белых людей с их земли. Разумеется, у них не было ни шанса против солдат вооруженных винтовками. Это понимал не только я, но и мальчишка. Однако шаман не стал его слушать, сказав, что он одурманен. И войско все-таки выступило в поход.
У меня было слишком мало сил, чтобы идти самостоятельно, хотя мальчишка и отпустил меня. Он же помог добраться мне до берега. Мы двигались очень медленно, останавливаясь практически каждые сто шагов, но прибыли как раз тогда, когда туземцы осознали свой проигрыш. Однако гордость не позволяла им отступить, и они продолжали гибнуть под выстрелами винтовок.
Когда мы с мальчишкой показались из-за деревьев, солдаты не прекратили огонь, а наоборот усилили стрельбу. Я пытался докричаться до них, но мой ослабший от ран и долгой ходьбы голос не долетал до строя. Мальчишка с горем пополам дотащил меня до лагеря по песку, и только тогда я смог остановить бой. К тому моменту полегла уже большая часть племени.
И я отпустил их.
Через пару дней ко мне в палатку, где лекарь зашивал и промывал мои раны, прибыла делегация, состоящая из того самого мальчишки, Вождя и шамана. Шаман пребывал в недоумении. Он был уверен, что если мы победим, то непременно изничтожим все племя. Тем более теперь, когда один из нас знал дорогу к деревне. И именно шаман уговорил Вождя прийти ко мне, чтобы узнать, почему белый народ так поступил. Мальчишку они взяли с собой, потому что не знали языка, да и к тому же никто бы не пустил их ко мне.
Через мальчика мы общались с шаманом четыре дня. Он рассказывал мне о своем народе, а я ему о своем. А потом пришли к тому, что это племя согласилось работать на плантации отца, а взамен мы будем защищать их от враждебных племен и давать все необходимое, чтобы они могли нормально жить. Это «все необходимое» оказалось столь мизерной платой по сравнению с выплатами рабочим, что мой отец не мог отказаться.
Перед тем, как мы уплыли из Африки, тот мальчик подарил мне этого слоника. Он вырезал его сам из куска сандалового дерева. Это был особенно ценный подарок не только потому, что ребенок сделал его сам, но и потому, что тот кусок дерева, из которого он сделал слона, был подарен ему его отцом, когда их разлучали по разным плантациям. Я не знаю, как к его отцу попало столь дорогое дерево...
Винсент замолчал, он внимательно смотрел на Элену, которая за время его рассказа успела подняться, взять с полки статуэтку и вернуться на прежнее место. Она вертела деревянную фигурку в руках, слегка поглаживая потертый узор из замысловатых символов тонкими пальцами. По ее лицу нельзя было понять, о чем она думает, оно сохраняло сдержанно-задумчивое выражение.
– Здесь написано: «Мудрому. В память о его черном младшем брате», – сказал мужчина как бы невзначай.
– И Вы хотели отдать мне ТАКУЮ память? – немного резко спросила девушка. Она подняла взгляд на герцога, и он не без удивления увидел в ее голубых глазах укор.
– В том же племени принято отдавать дорогой сердцу подарок дальше, чтобы он принес радость еще кому-нибудь, – ответил Винсент. В его голосе проскользнули нотки оправдания, но он быстро подавил их. – Я нахожу эту традицию очень даже неплохой. Иногда бывало так, что подарок возвращался к первым его владельцам. И тогда говорили, что его привели Боги, а сам предмет становился священным для этой семьи.
Элена водила тонкими пальцами по темной спинке слоника, гладя его словно живого. Ее взгляд был необычайно задумчивым.
– Скажите, герцог, а у Вас все вещи в комнате находятся не просто так? – неожиданно спросила она и по-птичьи наклонила голову на бок. Только сейчас Винсент понял, что пристально рассматривает девушку, ловит каждое ее движение и запоминает его. Он кашлянул и довольно усмехнулся:
– Да. С каждой вещью связана история. А разве может быть иначе у человека, который живет лишь своей памятью?
– Что же мешает Вам жить настоящим? – удивилась девушка. Ее и без того огромные глаза еще больше расширились, придав ее личику еще большее сходство с фарфоровой куклой.
– Может быть, моя привязанность к этому креслу? – горестно вздохнул мужчина и ударил раскрытыми ладонями по подлокотнику. – О каких приключениях может идти речь, если я самостоятельно не могу сдвинуться с места?
– А в Вашей жизни было много приключений?
– Достаточно...
– Расскажите, – попросила Элена. В ее глазах полыхал огонь, который был отлично знаком герцогу. Сколько раз он видел его в глазах своих друзей.
Винсент уже открыл, было, рот, чтобы узнать, что хочет услышать его молодая собеседница, но в этот миг дверь комнаты открылась. На пороге стоял Дмитрий. Священнослужитель был чернее тучи. Он сжимал в руке сверток из пожелтевшего пергамента так, будто тот был ядовитой змеей.
– Герцог, Вам послание, – сквозь плотно стиснутые зубы произнес он и выразительно посмотрел на Элену. Девушка не стала задавать лишних вопросов.
– Я приеду к Вам завтра, – склонив голову в поклоне, сказала она и поспешно покинула комнату. Винсент проводил ее растерянным взглядом, а потом посмотрел на Дмитрия. Взгляд герцога не предвещал ничего хорошего, если слуга побеспокоил его из-за пустяка. Однако священнослужитель никак не отреагировал на это, он быстро пересек комнату и вручил послание.
Бросив один единственный взгляд на гербовую печать, которой была запечатана посылка, Винсент взмахнул рукой, прося тем самым оставить его одного. Взгляд его черных глаз потух, и мужчина пусто уставил взгляд на сад за окном.
Дмитрий встревожено посмотрел на господина, но поспешил исполнить приказ.

@темы: повесть о герцоге, глава 1

20:09 

продолжение... Глава 1.

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Проснулся Винсент в прекрасном расположении духа. Он лежал в своей огромной постели и рассматривал стены, изукрашенные замысловатой росписью. Мягкий солнечный свет проникал в комнату через проем между плохо зашторенными тяжелыми портьерами и золотистым блеском скользил по поверхности шкафов с книгами и странными черными статуэтками, изящным бокам округлых ваз и рамам старинных картин, с которых улыбались молодые юноши и девушки.
Герцог смотрел на эти лица и впервые не испытывал гнетущего чувства тоски, словно не только в его комнату, а в саму его жизнь ворвался яркий золотой лучик.
Дверь с легким шорохом отворилась, и в полутемное помещение вошел Дмитрий, он нес в руках белый керамический поднос, на котором виднелся высокий стакан с соком, и дымилась тарелка с кашей.
– Доброе утро, герцог, – улыбнулся слуга и, прошествовав к кровати, поставил на колени Винсента поднос с завтраком.
– Доброе утро! – радостно ответил герцог и взял в руки ложку, возможно впервые, без понуканий бывшего священника. Брови Дмитрия удивленно приподнялись, но он ничего не сказал, боясь спугнуть неожиданный аппетит господина.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только звоном серебряной ложки о керамическую тарелку. Пока же герцог завтракал, Дмитрий распахнул шторы, впуская в помещение слепящие лучи летнего Солнца, которые легко и быстро развеяли оставшийся с ночи полумрак.
– Прибыл доктор Грэй, – наконец сказал слуга. Винсент нахмурился. Он не хотел видеть никого, кто мог бы испортить ему настроение, а доктор относился именно к тем людям, что портили жизнь вельможи просто своим существованием. Но деваться было не куда, и он сдержано кивнул, разрешая впустить его в свой покой.
Дмитрий поклонился и чеканным шагом вышел из комнаты. Через считанные секунды дверь открылась, и в дверном проеме показался высокий широкоплечий мужчина, облаченный в серый твидовый пиджак, покрытый толстым слоем дорожной пыли, в сопровождении бывшего священнослужителя.
– Доброго здравия Вам, герцог! – сказал доктор резким грубоватым голосом.
– Не сказал бы, – фыркнул Винсент.
– От чего же? – сдержано поинтересовался доктор Грэй, проходя в глубь комнаты и укладывая на прикроватную тумбу свой кожаный ридикюль. Герцог только хмыкнул, не удостоив его ответом, и принялся терпеливо ждать, когда начнется опостылевший за столькие годы осмотр. Доктор тем временем снял шляпу, смутно напоминающую котелок, и легким движением руки растрепал короткие каштановые волосы, расправляя их таким образом от длительного пребывания под головным убором. Затем снял пиджак, оставшись в белой рубашке с коротким рукавом, и повесил его на спинку стула, что стоял неподалеку от кровати.
– Были ли ухудшения состояния? – спросил доктор, наконец-то закончив все приготовления, и внимательно посмотрел на Винсента. Герцог утробно зарычал, в его темно-карих глазах заплясал недобрый огонек.
– Понятно, – спокойно продолжил Грэй, не обращая ни малейшего внимания на поведение пациента. – Повернитесь. Я должен осмотреть Вашу спину.
Дмитрий быстро приблизился к господину, помог ему высвободиться из ночной рубашки и повернуться на спину, а затем вновь занял положенное ему место около двери. Доктор проложил холодную ладонь между лопаток Винсента и мягко повел ее вниз, периодически нажимая чуть сильнее.
– Вы опять игнорируете массаж, – сказал он, открывая ридикюль и доставая из него тонкую длинную спицу. Холодная острая железка прикоснулась к копчику герцога и не сильно уколола, но Винсент даже не вздрогнул.
– По-прежнему никакой реакции, – печально прокомментировал доктор.
– Какие могут быть изменения, если Вы ничего не делаете! – не выдержав, зарычал Винсент. Он лежал, уткнувшись носом в подушку, и не видел возмущенного выражения лица Грэя.
– Если бы Вы следовали моим рекомендациям, – начал причитать доктор. – Вы бы давно поднялись на ноги.
Винсент резко взмахнул рукой, тем самым обозначая, что разговор исчерпан, и доктор может удалиться. Герцог слышал, как Грэй набрал в легкие воздуха, чтобы продолжить спор, и уже приготовился выставить того раз и навсегда, но неожиданно...
– Доктор Грэй, что нужно Винсенту, чтобы подняться на ноги? – раздался мелодичный женский голос, и по спине вельможи пополз холодок, а к щекам подступил румянец, который, к его великой радости, никто не мог увидеть, потому что он по-прежнему лежал, уткнувшись носом в подушку.
– Мисс Телбот, хоть Вы повлияйте на него, – продолжил причитания доктор, поняв, что на его стороне появился союзник. – Я уже миллион раз говорил ему, что необходим каждодневный массаж позвоночной области. Я не прошу выписывать для этого специального человека, хоть это и было бы весьма и весьма неплохо, с этим может справиться Дмитрий...
– Хорошо, доктор Грэй, – колокольчиком отозвался голосок Элены. – Я прослежу, чтобы герцог исполнял Ваши предписания. Пойдемте, обсудим все необходимое.
Каблучки девушки звонко простучали по паркету комнаты.
– Да, да! – засуетился доктор. Он поспешно схватил с тумбы свой ридикюль и шляпу, а со стула – пиджак и выскользнул из комнаты вслед за мисс Телбот.
Как только за ними захлопнулась дверь, Винсент ловко приподнялся на руках и повернулся на спину. По его бледным щекам блуждал едва уловимый румянец, который вызвал усмешку на губах Дмитрия, но священнослужитель предпочел промолчать, чтобы не навлечь на себя гнев господина.

@темы: повесть о герцоге, глава 1

19:29 

продолжение... Глава 1.

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Старый клен раскинул свои зеленые ветви, возвышаясь над молодыми деревьями. Ветер ласково играл с его листьями, создавая свою причудливую мелодию, а солнечные лучи лениво ползли по кроне. Винсент сидел в тени раскидистых веток. На его коленях покоилась книга со старыми потертыми страницами, но вельможа не смотрел в витиеватый подчерк, складывающийся в слова. Он, прикрыв глаза, наслаждался мимолетной прохладой летнего полдня, сладким ароматом влажной листвы и медленным течением времени, ускользающим незаметно, как песок сквозь пальцы.
– Герцог Хенгрэйв, – донесся до его сознания тихий ласковый голосок. Винсент вздрогнул всем телом от неожиданности и резко распахнул глаза. Прямо перед ним стояла девушка с длинными русыми волосами, собранными в тугую косу, увенчанную большим бантом, и огромными голубыми глазами, по яркости способными сравниться с небом. Она тоже вздрогнула и отступила на шаг.
– Я не хотела напугать Вас, герцог... – торопливо пролепетала она.
– Что Вы, мисс Телбот? Вы ничуть меня не испугали... – поспешил заверить ее Винсент. – Я читал и вот немного задумался...
– Зовите, меня просто Элена, – резко прервала его слова девушка и тут же смутилась. По ее бледным щекам растекся румянец.
– Хорошо, Элена, – улыбнулся герцог. – Тогда Вы зовите меня Винсент.
Краска еще больше прилила к щекам девушки, и она опустила глаза, рассматривая траву под носами своих черных туфелек. Подол строгого серого сарафана в крупную коричневую клетку легко двигался в такт с ветром. Короткие рукава и ворот тонкой белой блузы, пропуская яркий солнечный свет, мягко оттеняли кожу. А в ушках сверкали голубыми сапфирами маленькие сережки.
Винсент внимательно рассматривал девушку. Искрящиеся в свете солнца камни притягивали его взгляд, как магнит железную иголку. Сапфиры так причудливо сочетались со светлой кожей Элены и так замечательно подчеркивали ее голубые глаза.
– Что Вы читали? – совладав со смущением, спросила девушка.
Винсент только теперь вспомнил, что в его руках находится книга. Подняв фолиант, он продемонстрировал девушки обложку, где по темно-коричневой коже вилось золотое теснение и складывалось в слова: «Лукиан из Самосаты». Элена внимательно всмотрелась в буквы и удивленно приподняла тонкую, надломленную посередине бровь. Заметив ее изумление, Винсент открыл первую страницу и принялся читать вслух:

– Едва только я, достигнув отрочества, перестал ходить в школу, как мой отец принялся со своими друзьями рассуждать, чему же теперь надо учить меня. Большинство было того мнения, что настоящее образование стоит больших трудов, весьма длительно, связанно с большими затратами и предполагает блестящее положение; наши же дела плохи, и в скором времени нам может понадобиться поддержка. Вот если бы я выучился какому-нибудь ремеслу, то сразу же начал бы зарабатывать на жизнь и перестал – такой большой парень – сидеть на отцовских хлебах, а вскоре мог бы обрадовать отца, принося ему постоянно свой заработок.
читать дальше (с. Лукиан. Сон)

Винсент замолчал. Великолепно подобранные слова греческого философа еще звенели в воздухе, словно какая-то особенная мелодия. Мужчина медленно перевел взгляд с книги на Элену. Девушка сидела на траве, подогнув под себя ножки и тщательно разгладив складки на длинной юбке. Ее голубые глаза неотрывно смотрели в лицо вельможи, и Винсент с усмешкой подметил в них восхищение.
Она молчала. Эта тишина оборачивалась многоголосой музыкой природы. Где-то в ветвях старого клена шуршал листьями легкий ветерок. Какая-то маленькая пичуга выводила неподалеку замысловатую трель. И в этой музыке природы не хватало только одного – нежного голоса Элены.
– Это произведение мне впервые прочитал мой отец, – заговорил, первым не выдержав тишины, Винсент. Девушка еще внимательнее посмотрела в глаза герцога. Взгляд ее был настолько пристальным, что мужчина, сам не до конца понимая почему, отвел глаза в сторону, разглядывая молодые деревца за хрупким плечиком мисс Телбот.
– Я в то время очень сильно увлекся скульптурой. Не хотел знать ничего кроме своей маленькой мастерской. И отец, опасаясь за честь рода, пришел ко мне в мастерскую с книгой и впервые в жизни что-то прочел мне сам, без нянек и гувернеров, – продолжил говорить Винсент. При упоминании об отце его голос зазвучал глухо и холодно. И это не укрылось от девушки.
– Мои родители тоже зачастую не одобряют моих увлечений, – печально ответила она. Ее голос звучал немного хрипло после долгого молчания, но в нем не прослеживалось утешение, что, несомненно, порадовало Винсента.
– Чем же таким может увлечься столь юная и прелестная особа, как Вы, чтобы это не пришлось по вкусу ее родителям? – насмешливо спросил герцог.
– Напрасно Вы усмехаетесь, – парировала она. – Я много чего делаю, что не нравиться моим родителям, а больше делаю того, что нравиться им, но не нравиться мне. Давайте вернемся к Лукиану, – под конец попросила она, и Винсенту оставалось только удивляться печали, скрытой в ее голоске.
– Давайте...

@темы: повесть о герцоге, глава 1

15:53 

продолжение... Глава 1.

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
В обеденной зале был накрыт длинный стол. На белой скатерти стояло несколько подсвечников с высокими свечами, абсолютно бесполезными в это время суток, а так же было поставлено три прибора для трапезы. Между двумя подсвечниками стояла изящная хрустальная ваза, из которой благоухал огромный букет жасминовых веток, а рядом с ней пузатый стеклянный графин с водой.
Винсент еще раз бросил грустный взгляд на сервировку стола, от него не укрылось, что Дмитрий поставил только те предметы, что носили геральдическую печать рода. В голову герцога закралось неприятное предположение. Он нетерпеливо постучал пальцами по столу, оглядывая места по обе стороны от себя. Оставалось уповать только на то, что если бы прибыли родители, Дмитрий не посадил бы его во главе стола, а оставил бы это место для отца.
Наконец в залу важно зашел бывший священнослужитель и объявил громогласным голосом, больше похожим на голос герольда, чем на голос священника:
– Учительница Эскирн и ее воспитанница мисс Телбот.
Под эти слова в обеденный зал вошла молодая женщина в длинном черном платье чем-то отдаленно похожим на монашеское одеяние. Винсент не сразу понял, почему это вполне модное платье показалось ему рясой – на женщине не было ни единого украшения. Ее русые волосы были убраны в строгую и довольно простую прическу, что только добавляло ей сходство с жительницей монастыря.
Следом за ней вошла девушка с необычайно большими голубыми глазами. Винсент задержал на ней изучающий взгляд. Она была миловидна и сдержана, но очень походила на большого ребенка. По-детски припухлые алые губы, широко распахнутые глаза, и к тому же, два огромных банта в прическе не добавляли ей серьезности. Одета она была в темно-коричневую школьную форму с белым передничком.
– Джентльмены поднимаются, приветствуя дам! – серебряным колокольчиком прокатился по залу голосок девочки. Винсент удивленно приподнял бровь. Мало кто из жителей окрестных земель не знал о его болезни.
– Герцог с удовольствием поприветствовал бы вас стоя, - резко отчеканил Дмитрий. – Если бы мог!
Глаза девчушки округлились еще больше, а на бледных щеках запылал румянец. Невольно усмехнувшись, Винсент сказал:
– Я приветствую Вас, леди, в моем скромном доме, – и, помолчав, добавил: – Как могу.
Опустив глаза, девочка проследовала следом за учительницей к столу. Дмитрий помог им занять места, по очереди отодвинув сначала один стул, а затем второй, и удалился на кухню, чтобы подать на стол. Обе леди молчали, и герцог почувствовал себя не ловко.
– Что привело Вас ко мне, госпожа Эскирн? – вежливо поинтересовался он. Учительница посмотрела на него вопросительным взглядом, но тут же справилась с эмоциями и сдержано ответила:
– Как Вам известно, в нашей школе сейчас каникулы. И чтобы дети не забыли манер, которые мы так тщательно им прививаем, я дала им задание на это время...
Женщина запнулась. Ее водянисто-серые глаза быстро скользнули по лицу герцога, словно прося не истязать ее вопросами. Винсент не мог понять причину ее поведения.
– И что же вы задали? – все тем же вежливым тоном спросил он.
– Позаботиться о... больном человеке, – выдавила из себя последние слова женщина. Винсент удивленно посмотрел на учительницу, потом перевел взгляд на ее ученицу. Он ждал, что сейчас войдет Дмитрий и скажет, что все это шутка, но ничего подобного не происходило.
Заметив изумление на лице герцога, женщина поспешно заговорила:
– Я оправляла Вам письмо неделю назад, с просьбой взять к себе мою ученицу. И нам пришел положительный ответ, поэтому мы и прибыли сюда сегодня.
– Это я отправил согласие, – сказал Дмитрий, торжественно заходя в зал. В его руках покоился серебряный поднос, на котором было аккуратно расставлено три фарфоровые тарелочки с овсянкой, белый кофейник и три чашечки. Он прошествовал к столу и стал расставлять на нем нехитрый завтрак, но, натолкнувшись на строгий взгляд Винсента, сказал слегка оправдываясь:
– Вам, герцог, необходимо общение с новыми людьми, иначе Вы так и зачахните в четырех стенах.
– Спасибо за заботу, – глухо буркнул вельможа, хотя на ум приходили совершенно другие слова, которые произносить при благовоспитанных дамах было просто неприлично.
– Мисс Телбот одна из лучших моих учениц, – вмешалась в происходящее учительница. – Она умна, сдержана и скромна. К тому же она из очень уважаемой семьи.
– Думаю, нам будет, о чем поговорить, – вежливо ответил Винсент, переводя взгляд на девочку. Мисс Телбот смотрела в тарелку стоящую перед ней совершенно стеклянным взглядом. Мужчине не сложно было представить, что испытывает это маленькое создание с ангельским личиком. Отец раньше так же расхваливал его достоинства на светских приемах, не заботясь о том, слышит его слова сын или нет.
Дальнейший разговор во время завтрака тек привычным руслом от рассуждений о погоде до предположений о возможном перевороте.
– Знаете, – неожиданно подала голос девушка до этого момента молчавшая. Учительница строго посмотрела на мисс Телбот, словно напоминая ей о правилах этикета, и малышка замолчала. Но герцога совершенно не утраивало такое положение вещей.
– Что же Вы хотели сказать, мисс Телбот? – мягко спросил он. Девушка посмотрела на него своими огромными голубыми глазами, и по ее щекам пошел румянец.
– Знаете, – повторила она дрожащим голоском. – Мне кажется, граф Мейлэнд не успокоиться.
– Почему Вы так думаете?
– Потому что такие люди, как он, не приемлют неудач. Они воспринимают их, как сорвавшуюся попытку, и убеждены, что судьба даст им второй шанс, – ответила девочка на вопрос Винсента. Герцог удивлено смотрел в ее серьезные глаза.
– Вы были с ним знакомы?
– Нет!
– Откуда тогда столько уверенности?
– Я просто предположила...
В зале повисла тишина. Мисс Эскирн укоризненно смотрела на свою ученицу.
– Я немного устал, – разорвал тишину голос герцога. Он обращался ко всем сразу и ни к кому конкретно. Учительница поспешно поднялась, склонилась в учтивом поклоне и, поманив ученицу, направилась к двери. Мисс Телбот тоже поднялась и так же склонилась в поклоне. Винсент учтиво ответил обеим леди кивком головы и уставился пустым взглядом в букет жасмина. Он не мог и предположить, что простое упоминание о мятежнике вызовет у него столь сильные эмоции. На душе было пусто и тоскливо.
– Я Вас расстроила? – неожиданно вмешался в его мысли голос девочки. Винсент вздрогнул от неожиданности. Он был уверен, что остался один. Но мисс Телбот по-прежнему стояла около обеденного стола и очень внимательно смотрела в лицо герцога. Он ответил ей таким же внимательным взглядом. Откуда этой малышке было знать, что с именем мятежного графа у него связанно слишком много.
– Нет, что Вы, – улыбнулся Винсент. – Я надеюсь увидеть Вас завтра.
Девочка улыбнулась, еще раз склонилась в поклоне и поспешно покинула зал вслед за своей учительницей.

@темы: повесть о герцоге, глава 1

19:32 

Часть 1. Глава 1.

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Солнечный свет игриво проникал в полутемную комнату сквозь приоткрытую бордовую штору. Мужчина лет сорока сидел в кресле, к ножкам которого были приделаны средних размеров колесики, около окна и сжимал в руке толстую бархатную ткань. Сидел он совершенно неподвижно, словно был изваянием из камня, только тонкая шелковая рубаха колыхалась от порывов едва уловимого ветерка. Его некогда иссиня-черные волосы были наполовину седыми, а по бледной коже лица тянулась тонкая паутина морщин. Пристальный взгляд его черных глаз был направлен куда-то в глубины роскошного сада. Опытный садовник, увидав полудикие клены, растущие так, как им вздумается, сошел бы, наверное, с ума, однако мужчина не был садовником, наверное, поэтому он заворожено смотрел на сильные деревья, тянущиеся к небесам своими зелеными ветками.
– Доброе утро, герцог! – раздался за его спиной сильный мужской голос.
– Доброе, Дмитрий... Доброе, – эхом отозвался мужчина, не отводя взгляда от окна.
– Вы сегодня встали пораньше, – говорил вошедший. Возраста он выглядел одного и того же с господином, хоть и был старше него на десять лет. В его коротких каштановых волосах давно поселилась седина. Одет он был в черные брюки и того же цвета пиджак, из-под которого виднелась кипенно-белая рубашка. На ногах же сверкали начищенные туфли.
– Ждете гостей? – спросил он у мужчины, сидящего в кресле, и одернул с окна шторы.
– Гостей? – перевел на него изумленный взгляд герцог.
– Я же говорил Вам, – укоризненно покачал головой Дмитрий. – Учительница из церковной школы просила о встрече с Вами. Я сказал ей, что она может прийти к завтраку.
Винсент печально вздохнул и покачал головой. Почему-то именно сегодня ему меньше всего на свете хотелось кого-то видеть. Он вновь посмотрел в окно.
– Что ж? – сказал он в пустоту. – Тогда нужно собираться.
Дмитрий широко улыбнулся и, взявшись за ручки на спинке кресла, подкатил его к гардеробу. Шкаф был из красного дерева с многочисленными витиеватыми узорами, выжженными на его поверхности. Распахнув дверцы, слуга углубился в изучение содержимого шкафа, что-то бормоча себе по нос. Винсент же скучающе зевнул, прикрыв ладонью рот.
– Дмитрий, – неожиданно сказал герцог. – Сколько лет ты мне служишь?
– Пять... – растерянно отозвался тот.
– Значит, уже пять лет... – задумчиво повторил Винсент, глядя прямо перед собой. Слуга обернулся и встревожено посмотрел на господина.
– Что с Вами происходит? – спросил он. Неспешно отойдя от шкафа, Дмитрий продемонстрировал вельможе брючный костюм мягкого серого цвета с длинным пиджаком и жилеткой, а так же черную рубашку с длинными манжетами. Винсент равнодушно кивнул.
– Просто мне тут подумалось, – неспешно, тщательно подбирая слова, ответил он на вопрос Дмитрия. – Я уже пять лет не встаю с этого кресла...
Слуга бросил на герцога взгляд, но по нему нельзя было сказать, о чем он думает или что чувствует. Подойдя к господину, Дмитрий помог ему снять ночную рубаху и надеть выбранную черную рубашку. Прохладная ткань приятно легла на тело.
– Лекарь придет послезавтра, – отчеканил слуга, помогая Винсенту надеть жилетку и пиджак.
– Какой от него прок? – невесело усмехнулся тот.
– Он старается, как может, – попытался оправдать доктора Дмитрий, надевая на герцога брюки и черные блестящие ботинки. Винсент молча позволил слуге приподнять себя из кресла и расправить брюки. Это была каждодневная процедура, и он уже привык к ней за столько лет. Поначалу его безумно смущало, когда Дмитрий брался одевать его, но со временем человек может привыкнуть ко всему. Так и Винсент привык к своей беспомощности.
– Пускай старается. Ему за это деньги платят, – великодушно сказал герцог, когда слуга расправил его пиджак и подвернул длинные манжеты черной рубашки. Расчесав волосы, доходившие до лопаток, и завязав их черной лентой в низкий хвост, Винсент, нехотя взглянул в зеркало, стоящее сбоку от шкафа, и остался доволен своим внешним видом настолько, насколько может быть доволен человек, ненавидящий свое отражение.

@темы: повесть о герцоге, глава 1

Повесть о герцоге Винсенте

главная