Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
13:03 

Пролог

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Церковный звон мелодично разливался над еще спящей деревушкой. Чернильно-синие небеса с мелкой россыпью звезд еще не окрасились сиреневатым оттенком рассвета, а мелодия уже возносилась ввысь, стремясь прогнать наваждение ночи.
Разбуженные этой божественной трелью крестьяне удивленно распахивали ставни и выглядывали в окна. Но видимых объяснений колокольному звону не было. На самом верху старинной звонарни ярко поблескивал серебром изящный колокол, а рядом с ним едва уловимо двигалась мужская фигура, только смутно похожая на старого звонаря. Некоторые люди высыпали на улицу, в надежде понять причину столь раннего переполоха, другие же – выглядывали из окон, опасаясь предвещания беды.
Музыка разливалась не только над деревушкой, ее изысканная трель влетала сквозь слюдяные витражи, отражающие лики святых, и ласково проносилась в пустой зале костела. Свечи, расставленные на алтаре, отбрасывали призрачные тени на изнеможденное лицо распятого Христа и не менее изнеможденное лицо молодого человека, стоящего перед ним на коленях. Одет человек был в черный камзол с серебряными пуговицами, из-под которого виднелись кружевные ворот и манжеты белой батистовой рубашки. Длинная иссиня-черная челка скрывала его бледное лицо от посторонних глаз. За ней можно было разглядеть лишь тень улыбки, которая застыла на тонких губах юноши, когда он услышал первый удар колокола.
С легким шорохом приоткрылась дверь за алтарем, и, шурша длинной рясой, в круг призрачного желтого света выступил священник. Он был старше юноши на несколько пятилетий, в его коротких каштановых волосах уже появилась седина, а взгляд серых холодных глаз был необычайно цепким. Святой отец старался двигаться как можно тише, чтобы не отвлечь юношу от молитвы, но его почти бесшумные шаги эхом отдавались в пустом зале.
Однако молодой человек даже не поднял головы, то ли делая вид, что слишком увлечен молитвой, то ли действительно так глубоко погруженный во внутренний разговор с Богом. Священник приблизился к нему и замер, не зная, как привлечь его внимание так, чтобы не испугать.
– Зачем? – неожиданно раздался в тишине костела чистый мужской баритон. Святой отец вздрогнул и слегка отступил от юноши. Его серые глаза распахнулись от смеси легкого испуга и удивления.
– Зачем этот звон? – продолжил молодой человек, не поднимая головы. Священник был уверен, что юноша не видит его лица, а значит, не видит и изумления на нем, но все-таки каким-то образом он заметил его немой вопрос, застывший в глазах, и ответил на него.
– Мы решили предупредить жителей… - хрипло отозвался священнослужитель. Его всегда такой уверенный голос дрогнул, а тон, которым он говорил, вышел настолько извиняющимся, что юноша невольно усмехнулся.
– Это наша обязанность! – попытался оправдаться святой отец. Улыбка растянула тонкие губы молодого человека, являя миру ряд жемчужно-белых зубов.
– Как глупо, – сказал юноша, по-прежнему не поднимая головы. – Вы же знаете, что он пришел за мной.
Священнослужитель открыл, было, рот, чтобы что-то возразить, но властный взмах руки остановил его.
– Благословите меня, святой отец… - тихо попросил юноша, склоняя голову еще ниже. Помолчав мгновение, священник встал между алтарем и юношей, возвел руки над головой и…
– Ты стал верить в Бога, Винсент, – раздался насмешливый мужской голос. Он многократно отражался от стен, колонн и статуй и звучал, казалось, со всех сторон. Святой отец вздрогнул, а его бледное лицо посерело и приобрело специфическое сходство с пергаментом. Он испуганным взглядом обвел залу, но никого не увидел. Рука сама поднялась, чтобы перекреститься.
– Идите, святой отец, – устало сказал юноша. Он медленно протянул правую руку и накрыл ей черный батистовый шарф, лежащий на полу у подножия алтаря. Потом аккуратно поднял его, ткань приняла неестественную форму, повторяя контуры скрытого под ней предмета. И священник с ужасом узнал в этом предмете изящно изогнутую саблю. Он поспешно отступил в тень алтаря, но что-то внутри не давало ему уйти совсем.
Тем временем юноша медленно поднялся, поднял левую руку и осенил себя крестным знамением. А затем резко вскинул голову и посмотрел в измученное лицо Иисуса Христа. Черные волосы длиной до самых лопаток от резкого движения взвились вверх и легчайшей волной упали обратно на спину. По бледной коже открывшегося лица мягко прокатился золотой свет от свечей, расставленных на алтаре, и он же дьявольским блеском отразился в темно-карих, почти черных глазах.
Юноша краткий миг смотрел в лицо страдальца и резко отвернулся от него, одновременно стряхивая с сабли батистовый шарф. Изящное стальное оружие ярко заискрилось в тускло освещенной зале костела, словно само было источником света. Молодой человек уставил взгляд своих пристальных глаз в проход между рядами из лавок.
Какое-то мгновение ничего не происходило, а потом на пол резко откуда-то из-под потолка спрыгнул и замер в слегка нелепой позе с отведенным в сторону мечом светловолосый молодой человек. Он резко поднял голову и посмотрел на Винсента чистыми голубыми глазами. Его длинный меч с тонким лезвием сиял так же, как глаза. Хищная улыбка исказила его губы, когда он оглядел противника.
– Уйди, Фридрих, уйди… - тихо произнес Винсент.
– Только с тобой, друг мой, – лукаво ответил тот.
– Забудь об этом! – печально, но очень твердо сказал темноволосый юноша и решительным шагом направился к Фридриху. Удары его подкованных каблуков о каменный пол звонким эхом разносились по пустому залу костела.
Фридрих резко выпрямился и выставил лезвие клинка перед собой, направляя его острый кончик в грудь противника, однако Винсент не обратил на это внимания. Резко взмахнув саблей, он ударил по мечу. Раздался холодящий душу звук лязгнувшего металла. Сабля прошла вскользь по лезвию меча, выбив сноп искр.
Фридрих и Винсент на мгновение напряженно замерли, а потом град ударов обрушился на обоих со всех сторон. Мужчины двигались так быстро, что сидевший за алтарем священник мог определить их удары только по звону оружия и снопам искр, разлетающихся в разные стороны.
– Винсент, это твой последний шанс. Соглашайся, – сказал Фридрих, нанося боковой удар мечом, который черноволосый юноша играючи отбил, подставив под него саблю.
– Ни за что! – ответил он, в свою очередь, нанося удар. Они вели беседу без отдышки и выкриков, так, словно сидели где-то в уютной беседке за бокалом дорогого французского вина.
– Я никогда не выступлю против Его Величества! – продолжал Винсент яростную атаку.
– Без тебя мы погибнем! – резко блокировав удар, бросился в отчаянное нападение Фридрих. Винсент пятился под градом его ударов до тех пор, пока не уперся ногой в высокий бортик лавки. Ловко увернувшись от удара мятежника, черноволосый юноша подпрыгнул и приземлился ногами ровно на сидение. Фридрих незамедлительно попытался достать его отточенным клинком по коленям, но Винсент подпрыгнул еще раз и мягко опустился на спинки двух близ стоящих лавок.
– Может, так будет лучше для всех! – ехидно ухмыльнулся Винсент, глядя сверху вниз на соперника. Светловолосый мятежник яростно обрушил град ударов по ногам насмешника, но тот легко ускользал от них, прыгая с одной спинки скамьи на другую. Преодолев всю залу костела, черноволосый мужчина сделал кульбит и, цокнув каблуками о каменный пол, приземлился рядом с алтарем.
– Винсент, мне придется убить тебя! – приостановившись, печально сказал Фридрих. Была в его голосе какая-то надрывная, душевная мука, от которой святому отцу, скрывающемуся за алтарем, сделалось не по себе. Священник выглянул из своего убежища, в надежде услышать от Винсента согласие на переворот, но молодой вельможа лишь отрицательно покачал головой. Длинные черные волосы слегка качнулись в такт его движению и тут же замерли. Комок подступил к горлу священнослужителя, он дернулся, было, чтобы покинуть убежище и помочь юноше, однако противники уже вновь сошлись в поединке.
Лязг мечей сотрясал тишину костела. Искры градом осыпали пол.
В какой-то миг меч и сабля сошлись крест на крест, и в зале воцарилась тишина, прерываемая только тяжелым дыханием мужчин, пытавшихся пересилить друг друга. Их бледные лица были искажены злобой и напряжением. Мимические мышцы слегка подрагивали, как, впрочем, и руки, сжимающие узорные рукояти. Их взгляды, встретившись, вышибли не меньше искр, чем мечи. Винсент утробно зарычал и резко подался назад. Не ожидавший такого поворота событий Фридрих двинулся в след его движению, уносимый своей собственной силой, и в тот же миг получил тяжелый удар кулаком по лицу. Брызнула кровь. Светловолосый мятежник отлетел к каменной стене костела, занавешенной бордовой драпировкой, и на мгновение замер. Карминовая струйка медленно стекала из его разбитого тонкого носа по губам и волевому подбородку. Его голубые глаза на миг остекленели. Он поднес руку к лицу и утер ей кровь. Алое пятно растеклось по белой перчатке. Фридрих медленно перевел взгляд с него на Винсента. Его чистые голубые глаза затянула пелена ярости. Взревев нечеловеческим голосом, он рванул бордовую портьеру, висящую у него за спиной, так, чтобы она обрушилась на врага.
Винсент инстинктивно отступил от падающей ткани. Но не успела драпировка коснуться пола, как Фридрих набросился на черноволосого юношу. Винсент невольно отступал под градом яростных и совершенно сумбурных ударов такой силы, что его рука немела. Ноги путались в бордовой портьере. Он, как мог, защищался, подставляя под удары саблю, но вскоре перестал чувствовать кисть руки и стал уворачиваться от смертоносного клинка. Резко скользнув под руку и, тем самым, избежав удара Фридриха, Винсент оказался за спиной соперника и с силой ударил его между лопаток. Фридрих пошатнулся, но устоял на ногах. Оборачиваясь лицом к противнику, он попутно нанес скользящий удар мечом наотмашь. Винсент прогнул спину, словно шипящая кошка, уворачиваясь от удара, и в это же время ударил своей саблей по мечу. С грохотом клинок выпал из руки Фридриха, светловолосый мятежник злобно рыкнул и бросился вперед. Схватив одной рукой руку Винсента, в которой он сжимал саблю, а другую уперев в грудь черноволосого юноши, Фридрих резко двинулся вперед, легко двигая противника по бордовой шелковой ткани.
После мгновения сопротивления Винсент ударился спиной о каменный алтарь. Перед черными глазами заплясали искры. Сабля выпала из ослабевшей руки.
Фридрих же, не теряя времени даром и не давая противнику прийти в себя, схватил его за кожаный ремень, по-прежнему не убирая руки с груди Винсента, и резко поднял его над головой. Пошатнувшись, сделал пару быстрых шагов и обрушил друга спиной на алтарь. Свечи покатились в разные стороны, падая с каменного пьедестала. Воздух со стоном вырвался из груди черноволосого юноши. Невидящим взглядом он посмотрел в лицо Иисуса Христа.
Фридрих отступил от алтаря, решительным шагом пересек залу и поднял с пола свой меч. Он повернулся, чтобы вернуться и довершить свое дело. В этот самый миг Винсент, пересилив боль, приподнялся на каменном пьедестале и тяжело спрыгнул на пол. Быстро взглянув на валяющуюся саблю, он бросился к ней. Фридрих, заметив это, метнулся ему наперерез. Заградив путь к оружию собой, он взглянул другу в глаза и нанес удар мечом. Винсент постарался увернуться, но каленая сталь все же задела его. Темное пятно растеклось на плече.
Светловолосый мятежник хищно ухмыльнулся и стал наносить режущие удары один за другим. Винсент отступал, уходя из-под них в самый последний миг, но вскоре он уперся спиной в каменную стену. Фридрих еще шире ухмыльнулся и нанес рубящий удар в район шеи. Винсент ушел от смертоносного удара, но споткнулся о подножку, выставленную Фридрихом и осел на каменный пол. Фридрих на мгновение замер, а затем резко нанес колющий удар в правое плечо. Черноволосый вельможа, не успев увернуться, взвыл от боли и, извернувшись, ударил мятежника ногой в грудную клетку. Фридрих отлетел в сторону, едва удержал равновесие и замер на месте, словно ноги его приросли к каменному полу.
Камзол на плече Винсента намок от хлынувшей крови и потемнел, ворот батистовой белой рубашки окрасился в алый цвет. Отдышавшись несколько мгновений, черноволосый вельможа медленно поднял левую руку, взялся за рукоять торчащего из плеча оружия и с силой рванул из плоти. Меч выскользнул из тела довольно легко, а кровь хлынула из раны с удвоенной силой и потекла по неподвижной руке. Мужчина тяжело поднялся, по-прежнему опираясь спиной о стену.
Фридрих смотрел на бывшего друга. Когда Винсент распрямился и выставил меч, направляя его острие в грудь мятежника, он рванулся с места. Рукой отбив оружие, он схватил вельможу за горло и с силой приложил спиной о стену, сопровождая ударами кулаком в живот. Хриплый вздох вырвался откуда-то из легких Винсента. Перед глазами у вельможи все плыло. Он начал задыхаться.
Сдавив горло Винсента длинными цепкими пальцами, мятежник посмотрел ему в глаза. Это продолжалось только миг, а затем он отшвырнул искалеченное тело в сторону. Пролетев несколько метров, Винсент ударился спиной об угол каменного изваяния ангела и, отлетев от него, упал на пол лицом вниз. Фридрих поднял с пола свой меч и направился к бывшему другу. Стальное оружие ослепительно поблескивало в полутьме залы. Винсент чувствовал приближение светловолосого мужчины. Он слышал его шаги, но не мог пошевелиться. Тело не слушалось его. Он попытался приподняться на руках и тут же упал лицом вниз, больно ударившись скулой о камень. Фридрих остановился над поверженным и занес меч над головой.
Святой отец, наблюдавший схватку из-за алтаря, зажмурился и отвернулся. Он не видел, как лезвие меча дрогнуло и пошло вниз, целя перерубить позвоночник Винсента.
Но в этот миг резко распахнулись окованные двери костела, и тишину разорвал мелодичный женский голос:
– Нет!!! – пронеслось эхом по зале. Священнослужитель открыл глаза и посмотрел на вошедшую. Это была молодая девушка с длинными волосами цвета расплавленного золота, убранными с белокожего лица тонкой золотой диадемой. Она бегом бросилась через пустую залу к распростертому на полу Винсенту и замеревшему над ним Фридриху. Светловолосый мятежник посмотрел на нее изумленным взглядом, в котором не осталось и тени от той ярости, что он испытывал мгновение назад. Он устало опустил меч.
Девушка подбежала к мужчине, метнула на него разгневанный взгляд и оттолкнула плечом, а затем резко опустилась на колени рядом с Винсентом. Бережно перевернув искалеченное тело, она заглянула ему в глаза. Вельможа попытался улыбнуться, но улыбка вышла очень страдальческая. Слезы хлынули из ярко-изумрудных глаз девушки. Она беспорядочно гладила его бледное лицо, и что-то шептала. Винсент открыл, было, рот, чтобы ответить ей, но вместо слов с его губ покатилась тонкая карминовая струйка. Девушка всхлипнула в голос. Ее хрупкие плечи сотрясали рыдания.
Она посидела рядом с поверженным еще несколько мгновений, потом поднялась и, глядя пустым взглядом прямо перед собой, направилась к выходу.
– Сестра! – окликнул ее Фридрих. Златовласая девушка приостановилась, но тут же вновь двинулась вперед, не удостоив мятежника даже взглядом.
Фридрих взглянул на Винсента, его голубые глаза были темны, словно небо перед грозой. Он отшвырнул меч в сторону и покинул костел вслед за сестрой.
Винсент лежал на спине, глядя невидящим взглядом в высокий потолок прихода. Откуда-то издалека до его слуха доносился колокольный звон, и только теперь он понял, что все это время звонарь выводил божественную трель. Усмехнувшись своим мыслям, юноша закрыл глаза. Он не чувствовал своего тела. И приготовился встретить свою смерть здесь – в Храме Господнем.

@темы: повесть о герцоге, пролог

18:34 

Пролог. Продолжение.

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Винсент медленно открыл глаза. Все плыло и двоилось, но, несмотря на это, он смог понять, где находится. Маленькая комната, в которой жил святой отец. По белому штукатуренному потолку плавали солнечные блики, складываясь в причудливый орнамент. Свет заливал комнату, мягко ложась на белые стены с темнеющими на них ликами святых, черный мореный шкаф, стол, на котором было разложено множество баночек, тюбиков и бинтов, и покосившийся стул.
Мужчина потянулся. Он чувствовал себя превосходно, словно и не было никакой битвы с Фридрихом, а он просто устроил себе отдых на денек. Он приподнялся на локте, но тут же взвыл от острой боли в правом плече. Отдернув одеяло, юноша увидел, что он весь перевязан белыми бинтами. Невесело усмехнувшись, он попытался сесть, но у него ничего не вышло. Ноги совершенно не слушались его.
Винсент попробовал приподнять хотя бы одну ногу, но и из этого ничего не вышло. Не на шутку испугавшись, он ухватился за край кровати здоровой левой рукой и повернулся на бок. И вновь предпринял попытку сесть, и вновь у него ничего не вышло. Громко выругавшись, юноша откинулся на спину. Он тяжело дышал, а в голове проносился хоровод лихорадочных мыслей.
Дверь в комнату тихо приоткрылась, и в светлое помещение вступил священник. Он щурился от яркого света, но на его тонких губах играла улыбка.
– Вы проснулись, – радостно сказал он, пододвигая стул к кровати и садясь. – Лекарь сказал, что Вы еще не скоро очнетесь, но я был уверен, что Вы человек крепкий и быстро придете в себя.
– Что со мной? – резко перебил его речь Винсент. Он не смотрел на священнослужителя, уставив взгляд в потолок. К горлу подступал тошнотворный комок, а глаза предательски слезились.
– Вы же весь искалеченный! – запричитал священник. – Он же, ирод, Вас всего изувечил! Лекарь, как на Вас взглянул, чуть чувств не лишился. Говорит, ребра сломаны и все внутренности отбиты. Могли и не выжить, ваша милость...
– Почему я не чувствую ног? – зарычал юноша, впервые посмотрев на священника. Что-то было не так в образе святого отца, но вельможа не сразу понял, что именно. Только спустя миг он осознал, что на священнослужителе вместо неизменной рясы одеты обыкновенные крестьянские рубашка и штаны. Брови Винсента поползли вверх от изумления. Он даже забыл о своих отчаянии и злости.
– Я не знаю... – пролепетал священник. А, натолкнувшись на изумленный взгляд черных глаз, только смущенно отвернулся. – Лекарь велел уповать на милость Господню, чтобы Вы выжили.
– Святой отец, позовите его... – с мольбой в голосе попросил Винсент. Священнослужитель поднялся и собрался идти, но вдруг замер и тихо сказал:
– Не зовите меня больше святым отцом. Дмитрий я, – грустно сказал он. – Не достоин я Богу служить, раз детей его уберечь не могу в Его же храме.
В комнате нависла тишина. Винсент растерянно смотрел на святого отца, решившего уйти из священников, и никак не мог воспринять услышанных им слов.
– И куда же Вы из церкви? – попытался вразумить его вельможа.
– Если возьмете к Вам в услужение, а если нет... – Дмитрий грустно замолчал. Его голос дрожал, но в нем сквозила решительность, с которой Винсент не решился спорить.
– Хорошо, Дмитрий... Позови лекаря, – помолчав, сказал черноволосый юноша. Бывший священник расплылся в благодарной улыбке и с поклоном выскользнул из комнаты.

@темы: повесть о герцоге, пролог

19:44 

От автора

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Этот дневник посвящен истории жизни герцога Винсента.

Если Вы верите в реинкарнацию, для Вас это будет повесть о его прошлой жизни.

Если Вы верите в Бога, то - рассказ, навеянный ангелом-хранителем.

Если же Вы не верите ни во что, то это будет просто произведение с вымышленными героями, их чувствами и событиями происходившими с ними.

Как бы то ни было Я надеюсь, что эта история заинтересует Вас...

Приятного прочтения!

@темы: ПЧ

19:32 

Часть 1. Глава 1.

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Солнечный свет игриво проникал в полутемную комнату сквозь приоткрытую бордовую штору. Мужчина лет сорока сидел в кресле, к ножкам которого были приделаны средних размеров колесики, около окна и сжимал в руке толстую бархатную ткань. Сидел он совершенно неподвижно, словно был изваянием из камня, только тонкая шелковая рубаха колыхалась от порывов едва уловимого ветерка. Его некогда иссиня-черные волосы были наполовину седыми, а по бледной коже лица тянулась тонкая паутина морщин. Пристальный взгляд его черных глаз был направлен куда-то в глубины роскошного сада. Опытный садовник, увидав полудикие клены, растущие так, как им вздумается, сошел бы, наверное, с ума, однако мужчина не был садовником, наверное, поэтому он заворожено смотрел на сильные деревья, тянущиеся к небесам своими зелеными ветками.
– Доброе утро, герцог! – раздался за его спиной сильный мужской голос.
– Доброе, Дмитрий... Доброе, – эхом отозвался мужчина, не отводя взгляда от окна.
– Вы сегодня встали пораньше, – говорил вошедший. Возраста он выглядел одного и того же с господином, хоть и был старше него на десять лет. В его коротких каштановых волосах давно поселилась седина. Одет он был в черные брюки и того же цвета пиджак, из-под которого виднелась кипенно-белая рубашка. На ногах же сверкали начищенные туфли.
– Ждете гостей? – спросил он у мужчины, сидящего в кресле, и одернул с окна шторы.
– Гостей? – перевел на него изумленный взгляд герцог.
– Я же говорил Вам, – укоризненно покачал головой Дмитрий. – Учительница из церковной школы просила о встрече с Вами. Я сказал ей, что она может прийти к завтраку.
Винсент печально вздохнул и покачал головой. Почему-то именно сегодня ему меньше всего на свете хотелось кого-то видеть. Он вновь посмотрел в окно.
– Что ж? – сказал он в пустоту. – Тогда нужно собираться.
Дмитрий широко улыбнулся и, взявшись за ручки на спинке кресла, подкатил его к гардеробу. Шкаф был из красного дерева с многочисленными витиеватыми узорами, выжженными на его поверхности. Распахнув дверцы, слуга углубился в изучение содержимого шкафа, что-то бормоча себе по нос. Винсент же скучающе зевнул, прикрыв ладонью рот.
– Дмитрий, – неожиданно сказал герцог. – Сколько лет ты мне служишь?
– Пять... – растерянно отозвался тот.
– Значит, уже пять лет... – задумчиво повторил Винсент, глядя прямо перед собой. Слуга обернулся и встревожено посмотрел на господина.
– Что с Вами происходит? – спросил он. Неспешно отойдя от шкафа, Дмитрий продемонстрировал вельможе брючный костюм мягкого серого цвета с длинным пиджаком и жилеткой, а так же черную рубашку с длинными манжетами. Винсент равнодушно кивнул.
– Просто мне тут подумалось, – неспешно, тщательно подбирая слова, ответил он на вопрос Дмитрия. – Я уже пять лет не встаю с этого кресла...
Слуга бросил на герцога взгляд, но по нему нельзя было сказать, о чем он думает или что чувствует. Подойдя к господину, Дмитрий помог ему снять ночную рубаху и надеть выбранную черную рубашку. Прохладная ткань приятно легла на тело.
– Лекарь придет послезавтра, – отчеканил слуга, помогая Винсенту надеть жилетку и пиджак.
– Какой от него прок? – невесело усмехнулся тот.
– Он старается, как может, – попытался оправдать доктора Дмитрий, надевая на герцога брюки и черные блестящие ботинки. Винсент молча позволил слуге приподнять себя из кресла и расправить брюки. Это была каждодневная процедура, и он уже привык к ней за столько лет. Поначалу его безумно смущало, когда Дмитрий брался одевать его, но со временем человек может привыкнуть ко всему. Так и Винсент привык к своей беспомощности.
– Пускай старается. Ему за это деньги платят, – великодушно сказал герцог, когда слуга расправил его пиджак и подвернул длинные манжеты черной рубашки. Расчесав волосы, доходившие до лопаток, и завязав их черной лентой в низкий хвост, Винсент, нехотя взглянул в зеркало, стоящее сбоку от шкафа, и остался доволен своим внешним видом настолько, насколько может быть доволен человек, ненавидящий свое отражение.

@темы: повесть о герцоге, глава 1

15:53 

продолжение... Глава 1.

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
В обеденной зале был накрыт длинный стол. На белой скатерти стояло несколько подсвечников с высокими свечами, абсолютно бесполезными в это время суток, а так же было поставлено три прибора для трапезы. Между двумя подсвечниками стояла изящная хрустальная ваза, из которой благоухал огромный букет жасминовых веток, а рядом с ней пузатый стеклянный графин с водой.
Винсент еще раз бросил грустный взгляд на сервировку стола, от него не укрылось, что Дмитрий поставил только те предметы, что носили геральдическую печать рода. В голову герцога закралось неприятное предположение. Он нетерпеливо постучал пальцами по столу, оглядывая места по обе стороны от себя. Оставалось уповать только на то, что если бы прибыли родители, Дмитрий не посадил бы его во главе стола, а оставил бы это место для отца.
Наконец в залу важно зашел бывший священнослужитель и объявил громогласным голосом, больше похожим на голос герольда, чем на голос священника:
– Учительница Эскирн и ее воспитанница мисс Телбот.
Под эти слова в обеденный зал вошла молодая женщина в длинном черном платье чем-то отдаленно похожим на монашеское одеяние. Винсент не сразу понял, почему это вполне модное платье показалось ему рясой – на женщине не было ни единого украшения. Ее русые волосы были убраны в строгую и довольно простую прическу, что только добавляло ей сходство с жительницей монастыря.
Следом за ней вошла девушка с необычайно большими голубыми глазами. Винсент задержал на ней изучающий взгляд. Она была миловидна и сдержана, но очень походила на большого ребенка. По-детски припухлые алые губы, широко распахнутые глаза, и к тому же, два огромных банта в прическе не добавляли ей серьезности. Одета она была в темно-коричневую школьную форму с белым передничком.
– Джентльмены поднимаются, приветствуя дам! – серебряным колокольчиком прокатился по залу голосок девочки. Винсент удивленно приподнял бровь. Мало кто из жителей окрестных земель не знал о его болезни.
– Герцог с удовольствием поприветствовал бы вас стоя, - резко отчеканил Дмитрий. – Если бы мог!
Глаза девчушки округлились еще больше, а на бледных щеках запылал румянец. Невольно усмехнувшись, Винсент сказал:
– Я приветствую Вас, леди, в моем скромном доме, – и, помолчав, добавил: – Как могу.
Опустив глаза, девочка проследовала следом за учительницей к столу. Дмитрий помог им занять места, по очереди отодвинув сначала один стул, а затем второй, и удалился на кухню, чтобы подать на стол. Обе леди молчали, и герцог почувствовал себя не ловко.
– Что привело Вас ко мне, госпожа Эскирн? – вежливо поинтересовался он. Учительница посмотрела на него вопросительным взглядом, но тут же справилась с эмоциями и сдержано ответила:
– Как Вам известно, в нашей школе сейчас каникулы. И чтобы дети не забыли манер, которые мы так тщательно им прививаем, я дала им задание на это время...
Женщина запнулась. Ее водянисто-серые глаза быстро скользнули по лицу герцога, словно прося не истязать ее вопросами. Винсент не мог понять причину ее поведения.
– И что же вы задали? – все тем же вежливым тоном спросил он.
– Позаботиться о... больном человеке, – выдавила из себя последние слова женщина. Винсент удивленно посмотрел на учительницу, потом перевел взгляд на ее ученицу. Он ждал, что сейчас войдет Дмитрий и скажет, что все это шутка, но ничего подобного не происходило.
Заметив изумление на лице герцога, женщина поспешно заговорила:
– Я оправляла Вам письмо неделю назад, с просьбой взять к себе мою ученицу. И нам пришел положительный ответ, поэтому мы и прибыли сюда сегодня.
– Это я отправил согласие, – сказал Дмитрий, торжественно заходя в зал. В его руках покоился серебряный поднос, на котором было аккуратно расставлено три фарфоровые тарелочки с овсянкой, белый кофейник и три чашечки. Он прошествовал к столу и стал расставлять на нем нехитрый завтрак, но, натолкнувшись на строгий взгляд Винсента, сказал слегка оправдываясь:
– Вам, герцог, необходимо общение с новыми людьми, иначе Вы так и зачахните в четырех стенах.
– Спасибо за заботу, – глухо буркнул вельможа, хотя на ум приходили совершенно другие слова, которые произносить при благовоспитанных дамах было просто неприлично.
– Мисс Телбот одна из лучших моих учениц, – вмешалась в происходящее учительница. – Она умна, сдержана и скромна. К тому же она из очень уважаемой семьи.
– Думаю, нам будет, о чем поговорить, – вежливо ответил Винсент, переводя взгляд на девочку. Мисс Телбот смотрела в тарелку стоящую перед ней совершенно стеклянным взглядом. Мужчине не сложно было представить, что испытывает это маленькое создание с ангельским личиком. Отец раньше так же расхваливал его достоинства на светских приемах, не заботясь о том, слышит его слова сын или нет.
Дальнейший разговор во время завтрака тек привычным руслом от рассуждений о погоде до предположений о возможном перевороте.
– Знаете, – неожиданно подала голос девушка до этого момента молчавшая. Учительница строго посмотрела на мисс Телбот, словно напоминая ей о правилах этикета, и малышка замолчала. Но герцога совершенно не утраивало такое положение вещей.
– Что же Вы хотели сказать, мисс Телбот? – мягко спросил он. Девушка посмотрела на него своими огромными голубыми глазами, и по ее щекам пошел румянец.
– Знаете, – повторила она дрожащим голоском. – Мне кажется, граф Мейлэнд не успокоиться.
– Почему Вы так думаете?
– Потому что такие люди, как он, не приемлют неудач. Они воспринимают их, как сорвавшуюся попытку, и убеждены, что судьба даст им второй шанс, – ответила девочка на вопрос Винсента. Герцог удивлено смотрел в ее серьезные глаза.
– Вы были с ним знакомы?
– Нет!
– Откуда тогда столько уверенности?
– Я просто предположила...
В зале повисла тишина. Мисс Эскирн укоризненно смотрела на свою ученицу.
– Я немного устал, – разорвал тишину голос герцога. Он обращался ко всем сразу и ни к кому конкретно. Учительница поспешно поднялась, склонилась в учтивом поклоне и, поманив ученицу, направилась к двери. Мисс Телбот тоже поднялась и так же склонилась в поклоне. Винсент учтиво ответил обеим леди кивком головы и уставился пустым взглядом в букет жасмина. Он не мог и предположить, что простое упоминание о мятежнике вызовет у него столь сильные эмоции. На душе было пусто и тоскливо.
– Я Вас расстроила? – неожиданно вмешался в его мысли голос девочки. Винсент вздрогнул от неожиданности. Он был уверен, что остался один. Но мисс Телбот по-прежнему стояла около обеденного стола и очень внимательно смотрела в лицо герцога. Он ответил ей таким же внимательным взглядом. Откуда этой малышке было знать, что с именем мятежного графа у него связанно слишком много.
– Нет, что Вы, – улыбнулся Винсент. – Я надеюсь увидеть Вас завтра.
Девочка улыбнулась, еще раз склонилась в поклоне и поспешно покинула зал вслед за своей учительницей.

@темы: повесть о герцоге, глава 1

19:29 

продолжение... Глава 1.

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Старый клен раскинул свои зеленые ветви, возвышаясь над молодыми деревьями. Ветер ласково играл с его листьями, создавая свою причудливую мелодию, а солнечные лучи лениво ползли по кроне. Винсент сидел в тени раскидистых веток. На его коленях покоилась книга со старыми потертыми страницами, но вельможа не смотрел в витиеватый подчерк, складывающийся в слова. Он, прикрыв глаза, наслаждался мимолетной прохладой летнего полдня, сладким ароматом влажной листвы и медленным течением времени, ускользающим незаметно, как песок сквозь пальцы.
– Герцог Хенгрэйв, – донесся до его сознания тихий ласковый голосок. Винсент вздрогнул всем телом от неожиданности и резко распахнул глаза. Прямо перед ним стояла девушка с длинными русыми волосами, собранными в тугую косу, увенчанную большим бантом, и огромными голубыми глазами, по яркости способными сравниться с небом. Она тоже вздрогнула и отступила на шаг.
– Я не хотела напугать Вас, герцог... – торопливо пролепетала она.
– Что Вы, мисс Телбот? Вы ничуть меня не испугали... – поспешил заверить ее Винсент. – Я читал и вот немного задумался...
– Зовите, меня просто Элена, – резко прервала его слова девушка и тут же смутилась. По ее бледным щекам растекся румянец.
– Хорошо, Элена, – улыбнулся герцог. – Тогда Вы зовите меня Винсент.
Краска еще больше прилила к щекам девушки, и она опустила глаза, рассматривая траву под носами своих черных туфелек. Подол строгого серого сарафана в крупную коричневую клетку легко двигался в такт с ветром. Короткие рукава и ворот тонкой белой блузы, пропуская яркий солнечный свет, мягко оттеняли кожу. А в ушках сверкали голубыми сапфирами маленькие сережки.
Винсент внимательно рассматривал девушку. Искрящиеся в свете солнца камни притягивали его взгляд, как магнит железную иголку. Сапфиры так причудливо сочетались со светлой кожей Элены и так замечательно подчеркивали ее голубые глаза.
– Что Вы читали? – совладав со смущением, спросила девушка.
Винсент только теперь вспомнил, что в его руках находится книга. Подняв фолиант, он продемонстрировал девушки обложку, где по темно-коричневой коже вилось золотое теснение и складывалось в слова: «Лукиан из Самосаты». Элена внимательно всмотрелась в буквы и удивленно приподняла тонкую, надломленную посередине бровь. Заметив ее изумление, Винсент открыл первую страницу и принялся читать вслух:

– Едва только я, достигнув отрочества, перестал ходить в школу, как мой отец принялся со своими друзьями рассуждать, чему же теперь надо учить меня. Большинство было того мнения, что настоящее образование стоит больших трудов, весьма длительно, связанно с большими затратами и предполагает блестящее положение; наши же дела плохи, и в скором времени нам может понадобиться поддержка. Вот если бы я выучился какому-нибудь ремеслу, то сразу же начал бы зарабатывать на жизнь и перестал – такой большой парень – сидеть на отцовских хлебах, а вскоре мог бы обрадовать отца, принося ему постоянно свой заработок.
читать дальше (с. Лукиан. Сон)

Винсент замолчал. Великолепно подобранные слова греческого философа еще звенели в воздухе, словно какая-то особенная мелодия. Мужчина медленно перевел взгляд с книги на Элену. Девушка сидела на траве, подогнув под себя ножки и тщательно разгладив складки на длинной юбке. Ее голубые глаза неотрывно смотрели в лицо вельможи, и Винсент с усмешкой подметил в них восхищение.
Она молчала. Эта тишина оборачивалась многоголосой музыкой природы. Где-то в ветвях старого клена шуршал листьями легкий ветерок. Какая-то маленькая пичуга выводила неподалеку замысловатую трель. И в этой музыке природы не хватало только одного – нежного голоса Элены.
– Это произведение мне впервые прочитал мой отец, – заговорил, первым не выдержав тишины, Винсент. Девушка еще внимательнее посмотрела в глаза герцога. Взгляд ее был настолько пристальным, что мужчина, сам не до конца понимая почему, отвел глаза в сторону, разглядывая молодые деревца за хрупким плечиком мисс Телбот.
– Я в то время очень сильно увлекся скульптурой. Не хотел знать ничего кроме своей маленькой мастерской. И отец, опасаясь за честь рода, пришел ко мне в мастерскую с книгой и впервые в жизни что-то прочел мне сам, без нянек и гувернеров, – продолжил говорить Винсент. При упоминании об отце его голос зазвучал глухо и холодно. И это не укрылось от девушки.
– Мои родители тоже зачастую не одобряют моих увлечений, – печально ответила она. Ее голос звучал немного хрипло после долгого молчания, но в нем не прослеживалось утешение, что, несомненно, порадовало Винсента.
– Чем же таким может увлечься столь юная и прелестная особа, как Вы, чтобы это не пришлось по вкусу ее родителям? – насмешливо спросил герцог.
– Напрасно Вы усмехаетесь, – парировала она. – Я много чего делаю, что не нравиться моим родителям, а больше делаю того, что нравиться им, но не нравиться мне. Давайте вернемся к Лукиану, – под конец попросила она, и Винсенту оставалось только удивляться печали, скрытой в ее голоске.
– Давайте...

@темы: повесть о герцоге, глава 1

20:08 

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Рад, что кого-то заинтересовали мои записи!

Приветствую Вас... Aaron-13... Демирэлла... Амариллис, скользящая на краю бездны...



И благодарю за внимание!

@темы: ПЧ

20:09 

продолжение... Глава 1.

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Проснулся Винсент в прекрасном расположении духа. Он лежал в своей огромной постели и рассматривал стены, изукрашенные замысловатой росписью. Мягкий солнечный свет проникал в комнату через проем между плохо зашторенными тяжелыми портьерами и золотистым блеском скользил по поверхности шкафов с книгами и странными черными статуэтками, изящным бокам округлых ваз и рамам старинных картин, с которых улыбались молодые юноши и девушки.
Герцог смотрел на эти лица и впервые не испытывал гнетущего чувства тоски, словно не только в его комнату, а в саму его жизнь ворвался яркий золотой лучик.
Дверь с легким шорохом отворилась, и в полутемное помещение вошел Дмитрий, он нес в руках белый керамический поднос, на котором виднелся высокий стакан с соком, и дымилась тарелка с кашей.
– Доброе утро, герцог, – улыбнулся слуга и, прошествовав к кровати, поставил на колени Винсента поднос с завтраком.
– Доброе утро! – радостно ответил герцог и взял в руки ложку, возможно впервые, без понуканий бывшего священника. Брови Дмитрия удивленно приподнялись, но он ничего не сказал, боясь спугнуть неожиданный аппетит господина.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только звоном серебряной ложки о керамическую тарелку. Пока же герцог завтракал, Дмитрий распахнул шторы, впуская в помещение слепящие лучи летнего Солнца, которые легко и быстро развеяли оставшийся с ночи полумрак.
– Прибыл доктор Грэй, – наконец сказал слуга. Винсент нахмурился. Он не хотел видеть никого, кто мог бы испортить ему настроение, а доктор относился именно к тем людям, что портили жизнь вельможи просто своим существованием. Но деваться было не куда, и он сдержано кивнул, разрешая впустить его в свой покой.
Дмитрий поклонился и чеканным шагом вышел из комнаты. Через считанные секунды дверь открылась, и в дверном проеме показался высокий широкоплечий мужчина, облаченный в серый твидовый пиджак, покрытый толстым слоем дорожной пыли, в сопровождении бывшего священнослужителя.
– Доброго здравия Вам, герцог! – сказал доктор резким грубоватым голосом.
– Не сказал бы, – фыркнул Винсент.
– От чего же? – сдержано поинтересовался доктор Грэй, проходя в глубь комнаты и укладывая на прикроватную тумбу свой кожаный ридикюль. Герцог только хмыкнул, не удостоив его ответом, и принялся терпеливо ждать, когда начнется опостылевший за столькие годы осмотр. Доктор тем временем снял шляпу, смутно напоминающую котелок, и легким движением руки растрепал короткие каштановые волосы, расправляя их таким образом от длительного пребывания под головным убором. Затем снял пиджак, оставшись в белой рубашке с коротким рукавом, и повесил его на спинку стула, что стоял неподалеку от кровати.
– Были ли ухудшения состояния? – спросил доктор, наконец-то закончив все приготовления, и внимательно посмотрел на Винсента. Герцог утробно зарычал, в его темно-карих глазах заплясал недобрый огонек.
– Понятно, – спокойно продолжил Грэй, не обращая ни малейшего внимания на поведение пациента. – Повернитесь. Я должен осмотреть Вашу спину.
Дмитрий быстро приблизился к господину, помог ему высвободиться из ночной рубашки и повернуться на спину, а затем вновь занял положенное ему место около двери. Доктор проложил холодную ладонь между лопаток Винсента и мягко повел ее вниз, периодически нажимая чуть сильнее.
– Вы опять игнорируете массаж, – сказал он, открывая ридикюль и доставая из него тонкую длинную спицу. Холодная острая железка прикоснулась к копчику герцога и не сильно уколола, но Винсент даже не вздрогнул.
– По-прежнему никакой реакции, – печально прокомментировал доктор.
– Какие могут быть изменения, если Вы ничего не делаете! – не выдержав, зарычал Винсент. Он лежал, уткнувшись носом в подушку, и не видел возмущенного выражения лица Грэя.
– Если бы Вы следовали моим рекомендациям, – начал причитать доктор. – Вы бы давно поднялись на ноги.
Винсент резко взмахнул рукой, тем самым обозначая, что разговор исчерпан, и доктор может удалиться. Герцог слышал, как Грэй набрал в легкие воздуха, чтобы продолжить спор, и уже приготовился выставить того раз и навсегда, но неожиданно...
– Доктор Грэй, что нужно Винсенту, чтобы подняться на ноги? – раздался мелодичный женский голос, и по спине вельможи пополз холодок, а к щекам подступил румянец, который, к его великой радости, никто не мог увидеть, потому что он по-прежнему лежал, уткнувшись носом в подушку.
– Мисс Телбот, хоть Вы повлияйте на него, – продолжил причитания доктор, поняв, что на его стороне появился союзник. – Я уже миллион раз говорил ему, что необходим каждодневный массаж позвоночной области. Я не прошу выписывать для этого специального человека, хоть это и было бы весьма и весьма неплохо, с этим может справиться Дмитрий...
– Хорошо, доктор Грэй, – колокольчиком отозвался голосок Элены. – Я прослежу, чтобы герцог исполнял Ваши предписания. Пойдемте, обсудим все необходимое.
Каблучки девушки звонко простучали по паркету комнаты.
– Да, да! – засуетился доктор. Он поспешно схватил с тумбы свой ридикюль и шляпу, а со стула – пиджак и выскользнул из комнаты вслед за мисс Телбот.
Как только за ними захлопнулась дверь, Винсент ловко приподнялся на руках и повернулся на спину. По его бледным щекам блуждал едва уловимый румянец, который вызвал усмешку на губах Дмитрия, но священнослужитель предпочел промолчать, чтобы не навлечь на себя гнев господина.

@темы: повесть о герцоге, глава 1

09:57 

продолжение... Глава 1.

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Мисс Телбот легонько постучала в дверь и вошла в комнату, но Винсент даже не повернул головы. Он как неподвижное изваяние сидел в своем кресле-каталке и смотрел в окно, где виднелся сад, по которому спешно удалялся доктор. Золотой свет Солнца причудливо ложился на его грубое лицо с паутинкой мелких и крупных морщин, создавая впечатление, что мужчина и, правда, был статуей. Вот только его широкая грудь под зеленым камзолом вздымалась глубоким дыханием.
Девушка, ступая мягко, словно кошка, прошла в глубь комнаты. Она хотела заговорить с герцогом, но не знала, как он отнесся к утреннему происшествию, поэтому молчала. Элена уже почти подошла к мужчине, сидящему у окна, но тут ее внимание привлекла странная композиция. К стене около окна были прикреплены перекрещенные меч и сабля. Изящно изогнутая сабля покоилась в ножнах, скрывая острую сталь от глаз, а вот меч блистал всем великолепием отточенного лезвия.
Элена приблизилась к стене, вглядываясь в узоры на рукоятях. Герцог по-прежнему смотрел в окно, словно не замечая присутствия девушки.
– Простите мне мое незваное появление, – тихо сказала она, проводя тонкими пальцами по отточенному лезвию. Металл легко распорол тонкую кожу, на подушечке указательного пальца проступили алые капельки крови. Элена вздрогнула от неожиданности и, одернув руку, отступила на пару шагов.
– Осторожнее, – глухо отозвался Винсент, поворачиваясь к девушке и внимательно глядя ей в лицо. Его губы были плотно сомкнуты, отчего на лице залегли глубокие складки, и он казался еще старше своего возраста.
– Вы злитесь на меня? – тихо спросила Элена и облизнула выступившую кровь.
Винсент достал из кармана белый носовой платок и протянул его девушке.
– Нет, – все тем же голосом ответил он после того, как мисс Телбот приняла платок и обмотала им пальчик. Она выглядела, как маленький ребенок, и так же обиженно, как ребенок, косилась на меч, который посмел ее обидеть.
– Просто появление этого человека всегда портит мне настроение, – продолжил Винсент и вновь посмотрел за окно.
– Может, если Вы будете следовать его предписаниям, Вы подниметесь на ноги... – попыталась как-то успокоить герцога Элена.
– Давайте не будем об этом... – тихо попросил мужчина, и девушке не оставалось ничего другого, как согласиться с ним.
– Хорошо, – тихо сказала она. – Тогда скажите, зачем Вы держите отточенным оружие, которое украшает стену?
– Видимо, нам не избежать сегодня неприятных разговоров?! – холодно сказал Винсент и покачал головой. – Это не декоративное оружие. Этот самый меч содействовал тому, что сейчас я не могу ходить.
Элена потупила взгляд. На ее бледных щеках проступил румянец. Она отошла от герцога и села на самый краешек заправленной бархатным покрывалом кровати. Винсент оттолкнулся руками от подоконника и повернулся лицом к девушке. Только сейчас он заметил, что она одета в сарафан из мягкой ткани золотистого оттенка. На ее оголенных руках красовались заниженные белые перчатки, верхом доходившие до середины запястья, а поверх них изящными рядами лежали тонкие золотые браслеты. На мизинце красовалось маленькое колечко. На миловидном личике был едва заметен изысканный макияж из светло голубых теней, так ярко подчеркивающих глубину глаз, и мягких белил. Волосы были убраны в простую косу с миниатюрным бантом. А на тонкой шее поблескивала золотая цепочка с маленькой подвеской в виде слоника.
– В Африке считается, что слоны – это символ силы духа и мудрости, – мягко усмехнулся Винсент, заметив украшение. Он видел, что Элена сильно огорчена, и ему очень захотелось ее порадовать.
– Возьми себе на память любого слоника из моей коллекции, – сказал он и обвел рукой полки, где рядами стояли сандаловые слоны самых разных размеров и расцветок. Все они были привезены когда-то им из Британских колоний в Африке, куда он был вынужден ездить по требованию отца.
Мисс Телбот улыбнулась и подняла взгляд на полки. Она быстро осмотрела слонов и заявила:
– Мне нравится вот тот, – ее тонкий пальчик показал на маленького слоника вырезанного из цельного куска сандалового дерева.
Винсент улыбнулся, невольно вспомнив, как к нему попала эта статуэтка.
– Это замечательный слон, – сказал герцог. – Его мне подарил один мой африканский друг.
– Я не знала... Простите... – залепетала девушка.
– Что Вы! Я совсем не злюсь! Я даже рад, что ему выпала такая честь!
– Я не возьму его...
– Отчего же?
– Я не могу принять в подарок то, что подарил Вам Ваш друг... Лучше расскажите об этом слонике.
Винсент тяжело вздохнул. Он был немного расстроен тем, что Элена отказалась от его подарка, но поделать с этим ничего не мог, поэтому начал рассказ:
– У моего отца есть небольшая плантация табака в Африке. На ее территории расположена земля одного африканского племени. Это племя живет там уже несколько сотен лет. И его Вождь был очень недоволен, когда белые люди стали сажать на Его земле какое-то растение, при этом вырубая пальмовые леса, росшие там испокон веков. Разумеется, Вождь выразил свое недовольство. Только выразил Он это на языке, понятном Ему. Люди племени ночью расставили ловушки в уцелевшем лесу, и на утро погибло трое белых людей. Герцог Хенгрэйв-старший не оценил знака протеста и отправил своего ненаглядного сына «уладить конфликт». А вместе с сыном отправил два корабля эскорта. Знаете ли Вы, Элена, как это много – два корабля эскорта?
Девушка неуверенно кивнула, заворожено глядя на Винсента, и мужчина едва сдержал улыбку. Действительно, откуда провинциальной интеллигентке знать, как это много – два корабля эскорта. Она, скорее всего, никогда и не видела настоящего военного корабля.
– В общем, это практически армия. Только маленькая, – улыбнулся герцог и продолжил рассказ:
– Я прибыл на плантацию поздним вечером и сразу по прибытию обнаружил два тела рабочих, развешенных на прибрежных деревьях. После столь показательной демонстрации я не мог не обозлиться на местных жителей и не объявить им войну. Мы высадились на берег и встали военным лагерем. Необходимо было выяснить, что твориться на плантации и в усадьбе, ведь мы не получили от них ни одного послания с тех самых пор, как отца известили о нападениях. Но путь туда лежал через лес, и мы благоразумно решили дождаться утра.
Однако посреди ночи меня разбудили, чтобы показать необычное зарево над кромками деревьев там, где предположительно находилось усадьба. У меня не осталось выбора. И я, не долго думая, собрал небольшой отряд и отправился на разведку. Необходимо было выяснить, что же произошло на плантации. Я был уверен, что спасать уже некого и усадьба уничтожена, а туземцы давно скрылись в своих лесах. Это была моя главная ошибка.
За ближайшими же деревьями мы попали в западню. Все мои спутники в ту ночь погибли, а меня взяли в плен. Я был единственным, кто уцелел. Меня связали и отвезли в деревню. Позже я узнал, что они не берут пленных, но я дрался так отчаянно, что Вождь решил сделать исключение.
Меня привезли и привязали к одному из идолов, хранивших их земли, чтобы я не разнес белую заразу. Шаман племени был уверен, что белая кожа – это неизлечимая болезнь, посланная в наказание за грехи. Очнулся я оттого, что меня окатили холодной водой. Передо мной стоял маленький мальчик. Он протягивал мне половину кокоса, внутри которой плавало нечто только издали напоминающее еду. Но отказаться у меня не было сил. Перед глазами все плыло, и я ясно осознавал, что несколько раз сильно получил по голове, и если не буду кушать, нескоро поднимусь на ноги. Мальчик, не развязывая моих рук, влил мне в горло это пойло и тут же убежал. Он вернулся вечером, все с тем же кокосом в руках. Посидел возле меня чуть подольше, но все также поспешно сбежал. Так продолжалось какое-то время, но я не могу с точностью сказать, какое. Мой разум прояснился не сразу. Все-таки удар по голове – это не шутка!
Я пытался заговорить с мальчишкой, но он не отвечал. И вот, когда я уже решил, что он не понимает по-английски, он, наконец, мне ответил. Он рассказал, что он не из этого племени. Что он жил и трудился на плантации до тех пор, пока не пришли люди из племени и не разорили усадьбу. А местный шаман считает, что белые люди прокляты, и с ними нельзя даже говорить. Вот он и боялся заговорить со мной. А тем днем, когда, наконец, решился, воины племени пошли «изгонять» белых людей с их земли. Разумеется, у них не было ни шанса против солдат вооруженных винтовками. Это понимал не только я, но и мальчишка. Однако шаман не стал его слушать, сказав, что он одурманен. И войско все-таки выступило в поход.
У меня было слишком мало сил, чтобы идти самостоятельно, хотя мальчишка и отпустил меня. Он же помог добраться мне до берега. Мы двигались очень медленно, останавливаясь практически каждые сто шагов, но прибыли как раз тогда, когда туземцы осознали свой проигрыш. Однако гордость не позволяла им отступить, и они продолжали гибнуть под выстрелами винтовок.
Когда мы с мальчишкой показались из-за деревьев, солдаты не прекратили огонь, а наоборот усилили стрельбу. Я пытался докричаться до них, но мой ослабший от ран и долгой ходьбы голос не долетал до строя. Мальчишка с горем пополам дотащил меня до лагеря по песку, и только тогда я смог остановить бой. К тому моменту полегла уже большая часть племени.
И я отпустил их.
Через пару дней ко мне в палатку, где лекарь зашивал и промывал мои раны, прибыла делегация, состоящая из того самого мальчишки, Вождя и шамана. Шаман пребывал в недоумении. Он был уверен, что если мы победим, то непременно изничтожим все племя. Тем более теперь, когда один из нас знал дорогу к деревне. И именно шаман уговорил Вождя прийти ко мне, чтобы узнать, почему белый народ так поступил. Мальчишку они взяли с собой, потому что не знали языка, да и к тому же никто бы не пустил их ко мне.
Через мальчика мы общались с шаманом четыре дня. Он рассказывал мне о своем народе, а я ему о своем. А потом пришли к тому, что это племя согласилось работать на плантации отца, а взамен мы будем защищать их от враждебных племен и давать все необходимое, чтобы они могли нормально жить. Это «все необходимое» оказалось столь мизерной платой по сравнению с выплатами рабочим, что мой отец не мог отказаться.
Перед тем, как мы уплыли из Африки, тот мальчик подарил мне этого слоника. Он вырезал его сам из куска сандалового дерева. Это был особенно ценный подарок не только потому, что ребенок сделал его сам, но и потому, что тот кусок дерева, из которого он сделал слона, был подарен ему его отцом, когда их разлучали по разным плантациям. Я не знаю, как к его отцу попало столь дорогое дерево...
Винсент замолчал, он внимательно смотрел на Элену, которая за время его рассказа успела подняться, взять с полки статуэтку и вернуться на прежнее место. Она вертела деревянную фигурку в руках, слегка поглаживая потертый узор из замысловатых символов тонкими пальцами. По ее лицу нельзя было понять, о чем она думает, оно сохраняло сдержанно-задумчивое выражение.
– Здесь написано: «Мудрому. В память о его черном младшем брате», – сказал мужчина как бы невзначай.
– И Вы хотели отдать мне ТАКУЮ память? – немного резко спросила девушка. Она подняла взгляд на герцога, и он не без удивления увидел в ее голубых глазах укор.
– В том же племени принято отдавать дорогой сердцу подарок дальше, чтобы он принес радость еще кому-нибудь, – ответил Винсент. В его голосе проскользнули нотки оправдания, но он быстро подавил их. – Я нахожу эту традицию очень даже неплохой. Иногда бывало так, что подарок возвращался к первым его владельцам. И тогда говорили, что его привели Боги, а сам предмет становился священным для этой семьи.
Элена водила тонкими пальцами по темной спинке слоника, гладя его словно живого. Ее взгляд был необычайно задумчивым.
– Скажите, герцог, а у Вас все вещи в комнате находятся не просто так? – неожиданно спросила она и по-птичьи наклонила голову на бок. Только сейчас Винсент понял, что пристально рассматривает девушку, ловит каждое ее движение и запоминает его. Он кашлянул и довольно усмехнулся:
– Да. С каждой вещью связана история. А разве может быть иначе у человека, который живет лишь своей памятью?
– Что же мешает Вам жить настоящим? – удивилась девушка. Ее и без того огромные глаза еще больше расширились, придав ее личику еще большее сходство с фарфоровой куклой.
– Может быть, моя привязанность к этому креслу? – горестно вздохнул мужчина и ударил раскрытыми ладонями по подлокотнику. – О каких приключениях может идти речь, если я самостоятельно не могу сдвинуться с места?
– А в Вашей жизни было много приключений?
– Достаточно...
– Расскажите, – попросила Элена. В ее глазах полыхал огонь, который был отлично знаком герцогу. Сколько раз он видел его в глазах своих друзей.
Винсент уже открыл, было, рот, чтобы узнать, что хочет услышать его молодая собеседница, но в этот миг дверь комнаты открылась. На пороге стоял Дмитрий. Священнослужитель был чернее тучи. Он сжимал в руке сверток из пожелтевшего пергамента так, будто тот был ядовитой змеей.
– Герцог, Вам послание, – сквозь плотно стиснутые зубы произнес он и выразительно посмотрел на Элену. Девушка не стала задавать лишних вопросов.
– Я приеду к Вам завтра, – склонив голову в поклоне, сказала она и поспешно покинула комнату. Винсент проводил ее растерянным взглядом, а потом посмотрел на Дмитрия. Взгляд герцога не предвещал ничего хорошего, если слуга побеспокоил его из-за пустяка. Однако священнослужитель никак не отреагировал на это, он быстро пересек комнату и вручил послание.
Бросив один единственный взгляд на гербовую печать, которой была запечатана посылка, Винсент взмахнул рукой, прося тем самым оставить его одного. Взгляд его черных глаз потух, и мужчина пусто уставил взгляд на сад за окном.
Дмитрий встревожено посмотрел на господина, но поспешил исполнить приказ.

@темы: повесть о герцоге, глава 1

10:05 

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Увлекся написанием своей истории и совершенно забыл Вас поприветствовать!
Добро пожаловать, Аланка!



Рад, что Вас заинтересовала моя история!

@темы: ПЧ

10:06 

продолжение... Глава 1.

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Дверь в комнату тихо отварилась, и в полумрак помещения бесшумно вступил Дмитрий. Слуга старался двигаться как можно тише, хотя точно знал, что господин уже услышал его. Винсент по-прежнему сидел в своем кресле напротив окна и пустым взглядом смотрел вдаль, где облака уже окрасились вечерним багрянцем, а небо воспламенело всеми оттенками золота.
– Герцог, – тихо позвал бывший священнослужитель, боясь потревожить уединение хозяина. – Плохие известия?
– Нет, – отстраненно бросил Винсент, не отводя взгляда от красот природы. Он теребил в руках пергамент, на котором было ровным каллиграфическим подчерком выведено послание. – Отнюдь. Иветта пишет, что у них все отлично, насколько это возможно в их положении. Ее брат пребывает в добром здравии, но безумно скучает по конным прогулкам. Она же все еще продолжает лелеять мечту о встрече со мной.
– Вы желаете ей ответить?
– Нет, Дмитрий... Нет.
– Может быть ужин?
– Нет. Приготовь меня ко сну.
Слуга кивнул и чеканным шагом направился к платяному шкафу.
– И отправь послание мисс Телбот. Пускай не приезжает завтра, – Дмитрий остановился, словно вкопанный, и удивленно посмотрел на герцога, но тот сидел совершенно неподвижно. Священнослужитель тяжело вздохнул и отправился исполнять поручения.

@темы: повесть о герцоге, глава 1

17:49 

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Приветствую Вас, Асгерд!



Рад, что и Вас заинтересовала моя история!

@темы: ПЧ

19:02 

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
В очередной раз сменил дизайн. Скажите, так лучше или вернуть прежний?

@темы: ПЧ

19:23 

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Добро пожаловать, Инири!



Рад, что Вас заинтересовала моя история!

@темы: ПЧ

20:03 

Часть 1. Глава 2.

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Летняя духота царила везде, кроме темных покоев герцога Хенгрэйва. Время давно перевалило за полдень, но в его комнате все еще было темно и прохладно. Плотные шторы надежно закрывали окна, защищая помещение от палящего солнечного света и жары.
Винсент возлежал на многочисленных подушках, заложенных под спину. Он бездумно теребил в руках сандалового слоника, гладя его потемневшую от времени спину. Ему невольно вспоминались тонкие пальчики Элены, водившие вот так же по этим узорам еще вчера. Ее большие голубые глаза, столь выразительные, что в них можно было увидеть даже малейший отголосок секундных эмоций девушки, вот так же внимательно рассматривали замысловатые завитушки.
Дверь в комнату бесшумно открылась, но герцог не отвел взгляда от статуэтки. Он был уверен, что это пришел Дмитрий уговаривать его все-таки переодеться в камзол и позавтракать.
– Добрый день, Винсент! – звонко разнесся в тишине комнаты высокий женский голосок. Герцог вздрогнул и резко поднял глаза. Прямо перед ним, застенчиво заложив руки за спину и слегка раскачиваясь на каблуках, стояла мисс Телбот. Сегодня она, как и в день знакомства, была одета в школьную форму. Ее алые губки обиженно надулись, когда она заметила растерянное выражение лица герцога, отчего Элена стала похожа на маленькую девочку лет семи.
– Вы не ждали меня? – спросила она, подходя к кровати и садясь на край.
– Нет, – честно ответил Винсент, но тут же спохватился:
– Дмитрий должен был вчера известить Вас о том, что нет нужды посещать меня сегодня.
– Что? – изумилась девушка. И ее огромные голубые глаза стали еще больше. – Я не получала никаких посланий!
Герцог нахмурился. Кажется, своевольный слуга опять все сделал по-своему. Его поведение иногда просто раздражало Винсента, но иногда эти взбалмошные поступки были весьма кстати, и герцог начинал задумываться, а не ведет ли до сих пор бывшего святого отца божье проведенье. Так и сейчас. Не было большей радости, чем появление Элены.
– Мне сегодня необходимо было прибыть в школу, чтобы рассказать о первых днях знакомствах с Вами моей учительнице и одноклассницам, – широко заулыбалась девушка. Она нисколько не было огорчена тем, что герцог не ждал ее, и беззаботно щебетала, как маленькая иволга в саду.
– Что же Вас так обрадовало? – спросил Винсент. Когда-то давно он тоже учился в закрытой школе, однако годы бурной молодости стерли детские воспоминания, и герцогу было действительно любопытно, что могло порадовать юную леди в посещении школы.
Элена заулыбалась еще шире, на ее щеках появился румянец.
– Прошу Вас, только не обижайтесь, – заговорщицким тоном заговорила девушка, слегка наклоняясь к мужчине. – Просто всем моим подружкам достались жуткие зануды! Они уже в первые дни нагрузили бедных девушек работой, а я прекрасно провожу время в компании герцога!
Мисс Телбот заливисто рассмеялась, и Винсент не мог не улыбнуться вместе с ней.
– Но Вы, кажется, чем-то расстроены? – отдышавшись от смеха, спросила Элена. Ее детская беззаботная радость так быстро сменилась тревожным сопереживанием, что герцог невольно изумился.
– Я получил письмо, – скупо ответил мужчина. Поднявшееся, было, настроение быстро улетучилось, уступив место привычной хандре.
– В нем содержалось плохое известие? – спросила девушка. Она придвинулась ближе к герцогу и подтянула ножки на кровать, поджав их под себя. Элена заглянула ему в глаза, и Винсент не мог не заметить, как разрастается тревога в ее чистых глазах.
– Оно на тумбе. Прочтите, – равнодушно бросил он, отводя взгляд от этих пронзительных омутов и вновь разглядывая спину слоника. Мисс Телбот еще какое-то мгновение смотрела на герцога, но потом потянулась, взяла с прикроватной тумбы измятый лист, разгладила его и вгляделась в ровный подчерк.

– «Дорогой Винсент! – девушка, наконец, принялась зачитывать письмо вслух. – Я вновь пишу тебе, хотя и знаю, что ты вновь мне не ответишь. А жаль... Я скучаю. И Фридрих, хотя он не подает вида. Но я-то знаю! Он скучает по вашей дружбе, безумным поездкам, а больше всего по интригам и приключениям, которые закончились в нашей жизни с тех пор, как из нее ушел ты.
Нас по-прежнему не выпускают из замка без сопровождающих. А после того, как мой ненаглядный братец пытался бежать, ему запретили даже ездить верхом, и он все дни напролет проводит в тренировочном зале, который вы с ним оборудовали у нас в подвале.
Ему очень тяжело, как и мне. Все еще надеюсь, что ты приедешь навестить нас вместе со своим отцом, который, кстати, исправно заезжает к нам с досмотрами. Вот и сегодня прибыл. Долго кричал на стражу за то, что они разрешили мятежнику использовать в тренировках настоящее оружие. Они тут же исправили свою ошибку и отобрали у брата все оружие, включая столовые ножи. Но думаю, ему все возвратят сразу после того, как твой отец покинет усадьбу. А иначе нам попросту нечем будет есть!
Кроме твоего отца к нам «в гости» исправно наведывается майор, который устраивает в доме полный погром, и я очень долгое время не могу ничего найти. В последний свой визит он забрал у меня зеленое платье, что вы с Фридрихом дарили мне на праздник весны. Дескать, в карнавальном наряде может скрываться тайная переписка. Вздор! А ничего не поделаешь! Обещал вернуть после досмотра, но я уже не надеюсь на это... Моя шкатулка с драгоценностями так и не вернулась...
Моя последняя и самая преданная служанка вчера покинула нас. Долго извинялась, но сказала, что так работать в ее возрасте невозможно. Днем за ней по пятам ходит стража, а вечерами вызывает на допросы этот чокнутый Сандерсон! Он извел у нас всю прислугу, и люди больше не хотят идти к нам работать. Приходится довольствоваться стряпней тюремного повара, которую каждое утро нам привозит майор. А убираться самой.
Обидно. Но больше обидно, что от тебя нет известий! Хотя я тебя и не виню.
Очень хотелось бы знать, где ты? Как твое здоровье? Пошел ли ты на поправку?
От твоего отца не выбьешь и полслова о тебе. В каждый новый приезд я вижу его все угрюмее, надеюсь, что это никак не связано с ухудшением твоего самочувствия! Хотя, о чем я? Когда твоего отца заботило что-то, кроме прибыли? Прости, что вновь говорю об этом...
В общем, у нас все в порядке. Я и брат пребываем в полном здравии и очень надеемся, что ты прибудешь навестить нас... или хотя бы напишешь послание.
Черкни нам хоть пару слов!
Прошу!
Искренне твоя, Иветта
».

Элена замолчала и внимательно посмотрела на герцога, Винсент же по-прежнему вертел в руках статуэтку. Лицо его было непроницаемо, и нельзя было понять, что он чувствует и о чем думает в эти мгновения.
– Что Вас так расстроило в этом письме? – тихо спросила девушка. – Она же пишет о том, что у них все хорошо.
Мужчина поднял глаза и пристально посмотрел на мисс Телбот. Его черные глаза застила белесая пелена, а морщины проступили четче, чем обычно, сделав его еще старше.
– Вы ведь напишете ей?
– Нет.
– Отчего? Она же ждет ответа! – не унималась девушка. Винсент нагло усмехнулся, в его взгляде появились недобрые искорки.
– У меня целый ящик писем, на которые она ждет ответа, – спокойно бросил он.
– Но ведь она переживает о Вас! – с какой-то ноткой обиды в голосе выкрикнула девушка, и Винсент удивленно приподнял бровь. На щеках Элены тут же появился алый румянец, и она смущенно потупила взгляд.
– Я когда-нибудь расскажу тебе всю эту историю, – мягко сказал герцог, кладя руку поверх ладони девушки, в которой она сжимала письмо от Иветты. – А пока могу тебе сказать, что у нас с ней не было ничего, что бы давало ей право переживать обо мне. Она просто сестра моего друга... моего бывшего друга, – с горечью поправился Винсент. Его взгляд совсем потух, и мужчина угрюмо замолчал, углубившись в свои воспоминания.
– Что Вас так огорчает? – попыталась успокоить его хоть как-то мисс Телбот.
– Я уже говорил, что в моей жизни есть люди, которые портят мне настроение одним своим появлением? – сказал мужчина. Его голос был переполнен сарказмом. – Так вот, Иветта относится к тем людям, одно упоминание о которых портит мне настроение. Она и ее дражайший братец.
Винсент только сейчас заметил, что всего его пробирает мелкая дрожь. Элена, похоже, тоже это заметила, она приложила маленькую ладошку ко лбу герцога и тревожно нахмурилась. Герцог замер, сердце бешено заколотилось в груди от этого мягкого прикосновения.
– У Вас жар, – тихо сказала она и отняла руку от лица мужчины, но ощущение прохлады от тонких пальчиков сохранилось на коже.
– Вам нельзя так переживать, – укоризненно произнесла девушка. – Я схожу за Дмитрием…
Элена легко соскочила с кровати и быстрым шагом покинула комнату. Винсент проводил ее печальным взглядом и опустил глаза. На краю кровати осталось лежать письмо, герцог схватил пергамент, испещренный ровными буквами, смял его в кулаке и швырнул в дальний угол.
Дмитрий, как всегда, не заставил себя ждать. Не прошло и минуты, как дверь комнаты открылась, и в помещение вошел бывший священнослужитель. Он окинул тревожным взглядом господина и быстро подошел ближе.
– Может, послать за доктором Греем? – сдержанно поинтересовался он, хотя и знал ответ на свой вопрос.
– Нет, – холодно бросил Винсент. – Со мной все в порядке.
– Мы так и подумали, – широко улыбнулся слуга и, обернувшись через плечо, выразительно посмотрел на дверь. В этот момент в комнату зашла Элена, в руках она несла серебряный поднос, где покоился высокий узкогорлый фужер с какой-то жидкостью. Девушка обворожительно улыбнулась, подошла к постели герцога и аккуратно опустилась на самый краешек. Она поставила поднос себе на колени, взяла в руки фужер и подала его Винсенту.
– Выпейте, – попросила мисс Телбот, по-прежнему обворожительно улыбаясь. Герцог принял фужер, вопросительно посмотрел сначала на девушку, затем на Дмитрия, и принюхался. Жидкость сильно пахла травами, и Винсент легко вычленил в общем аромате пустырник, душицу, мяту, чабрец и многие другие травы, действующие как успокоительное и снотворное. Он сделал маленький глоток, настойка была горьковата, но приятна на вкус. Мужчина залпом осушил фужер.
– Вот и хорошо, – ласково произнесла Элена. – А теперь засыпайте…
Винсент посмотрел на девушку и понял, как сильно его клонит в сон. Он зевнул, прикрыв ладонью рот, и откинулся на подушки. Едва его голова их коснулась, герцог погрузился в глубокий сон.

@темы: повесть о герцоге, глава 2

19:13 

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Стоит поверить в сказку, и сказка убьет тебя.

Только ты смягчишь сердце, как самые близкие вонзят в него нож.

А потом удивляются, когда Добрая Фея берет в руки автомат.

@настроение: в самое сердце...

@темы: личное

00:04 

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Поздравляю всех с католическим Рождеством!


@темы: ПЧ

21:27 

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Добро пожаловать, AngelsHeart!



Рад, что Вас заинтересовала моя история!

@темы: ПЧ

22:02 

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Как я понимаю многих моих дорогих читателей интересует мое душевное состояние после того злополучного "поста", который был вывешен в порыве эмоциональной перегрузки.
Прошу Вас, мои дорогие, не беспокойтесь! Со мной все в порядке.
Сегодня целый день провел в торговом центре, запасаясь подарками для друзей и знакомых, и сам не заметил, как заразился Новогодним настроением! Оказывается, и на меня, совсем как на ребенка, действуют разноцветные гирлянды...

И еще раз спасибо Вам огромное за заботу, поддержу и теплые слова!

@темы: ПЧ, личное

11:03 

Критика "Пролога"

Камнем станет остывшее Солнце, И никогда к нему огонь не вернется.
Сообщество: ШКОЛА НАЧИНАЮЩИХ ГРАФОМАНОВ (критика и рецензирование Ваших произведений)
читать дальше

Повесть о герцоге Винсенте

главная